Николай Вестимый, он же Серго Дронг, почувствовал острое желание посетить известное заведение вскоре после очередного укола, прописанного ему по показаниям. Он поднялся со скрипучей сетчатой кровати и проследовал из палаты в конец длинного коридора, где находились туалеты. Когда он шагнул через порог, мелькнула мысль, что здесь почему-то очень темно: из всех лампочек горела только одна, очень тусклая. Но додумать мысль не успел. С двух сторон его схватили за руки и начали заламывать их, пригибая его к полу. Одновременно разом распахнулись дверцы туалетных кабинок, и к нему ринулось еще несколько человек. Но тут включились рефлексы, доселе дремавшие в подсознании. Мгновенный кувырок через голову, и вот он опять на ногах, но в гораздо более благоприятном для проведения контрприемов положении. Секунда ― и двое державших его руки противников уже корчились от боли на полу. Следом отправились еще двое из набегавших, получив мощные удары в голову ногой и локтем. Напавшие на него бойцы были хорошо подготовлены, но до мастерства одного из лучших рукопашников группы им было далеко. Он почти расправился с первой волной нападавших, не церемонясь и не сдерживая ударов, но в оставшуюся открытой дверь вбегали все новые бойцы резерва, доселе прятавшиеся в одном из подсобных помещений. Они тут же вступали в схватку. И один удар Николай все же пропустил. Очень сильный удар. На мгновение поплыло в глазах, и этого оказалось достаточно, чтобы пропустить еще один удар, после которого сознание померкло полностью.
Пришел он в себя уже в кабине автозака от потока холодной воды, которую ему вылили на голову.
– Имя? Фамилия? На кого работаешь, сволочь? ― посыпались на Николая вопросы, едва он приоткрыл мутные глаза. Все тело болело. Видимо, его неслабо попинали обозленные жестким отпором бойцы группы захвата.
«Пытаются «колоть», пока я «тепленький». Обычная практика всех спецслужб», ― оценил он обстановку. ― Видя, что задержанный молчит, задававший вопросы капитан сильно ударил его по лицу. ― «Какие варианты?» ― подумал Николай, болезненно поморщившись от удара. ― «Телепортироваться нельзя. Это значит выдать себя с головой и полностью провалить миссию. Остается один вариант». И когда последовал очередной удар, он остановил сердце и отправил матрицу сознания в длительное путешествие к Мечте.
…Едва войдя в кабинет, Берия связался с полковником Зотовым.
– Ну, что у вас? Ты уже отдал приказ о захвате троих фигурантов? ― Берия с нетерпением ждал ответа, всем своим нутром чуя беду. Слишком много времени ушло на поездку в Кремль и обратно и разговор со Сталиным. И интуиция не подвела.
– Плохо все, товарищ маршал. ― Голос полковника был каким-то надтреснутым. ― Приказ отдал сразу, и захват произведен. Все трое оказали ожесточенное сопротивление. Десять человек из числа лучших волкодавов серьезно пострадали.
– Они отстреливались, что ли?
– Нет. Но оказалось, что все трое владеют какой-то неизвестной, но очень эффективной разновидностью рукопашного боя. Точнее, владели.
– Что ты хочешь этим сказать, полковник? ― каким-то придушенным голосом спросил Берия.
– Как принято, мы по горячим следам сразу после захвата попытались поспрашивать их кое о чем. Но, получив по разочку в ухо, все трое сразу откинули копыта. Остановка сердца.
– Что??? Полковник, ты понимаешь, чем это для тебя может обернуться? ― покрывшись пятнами, прошипел Берия.
– Понимаю, товарищ маршал. Но мы действительно ничего такого…
– Ни хрена ты не понимаешь! ― Несмотря на хорошую звукоизоляцию, рев маршала услышали даже в приемной. Но появившийся на пороге испуганный адъютант тут же пробкой вылетел обратно. ― Но поймешь. Это я тебе обещаю.
– Товарищ маршал, они просто покончили с собой. Я уверен в этом. И еще: нам, похоже, удалось выйти на их командование. Мне только что доложили.
Берия несколько секунд молчал, осмысливая услышанное.
– Пиши подробный рапорт ― и ко мне.
– Есть!
Карма Квинтий, она же Галина Шамаева, смерила презрительным взглядом стоящего напротив нее прыщеватого хлыща с золотой фиксой во рту.
– Это ты-то настоящий самец? Настоящих самцов отличает настоящее мужское достоинство. Не тебе с твоим огрызком карандаша претендовать на такой чин. Иди со своей шоблой туда, откуда пришел, иначе и огрызка лишишься.
Приблатненный предводитель местной молодежи от подобного оскорбления пошел пятнами на лице. По рядам его приятелей и находившихся тут же однокурсников Галины прошелестели смешки.
– Да ты… Шалава… Да ты у меня сейчас верещать будешь, как драная коза. Я тебе сейчас юбку задеру и при всех выпорю по голой жопе, чтоб знала свое место, паскуда, ― разразился он наконец тирадой и принялся картинно расстегивать широкий ремень на брюках.
– Не доходит до тебя? Ну, пеняй на себя.
