– Капитан поедет с нами, товарищ генерал-лейтенант. Ему нельзя здесь оставаться. Следом с небольшим разрывом едет полковник Зотов со своими людьми из МГБ. Он тоже жаждет встречи со мной. Будет плохо, если капитан попадет к ним в руки. Довезем его до Москвы, там высадим. И желательно возвращаться в Москву другой дорогой, чтобы не встречаться с Зотовым. Берия и его люди в ярости. От них можно ожидать чего угодно.
Власик не стал затевать спора, тем более, что в словах этой непонятной взрослой студентки был резон. Они попетляли по проселочным дорогам, затем вновь выбрались на шоссе и, прибавив скорость, помчались в сторону Москвы. Но при въезде в Москву генерал-лейтенант, обдумав по дороге сложившуюся ситуацию, сказал, повернувшись к Александру:
– Поедешь с нами до конца. Можешь понадобиться.
Карма и капитан возражать не стали. Их вполне устраивал такой вариант.
Сталин принял Карму сразу. Предложив ей присесть, он с заметным интересом стал рассматривать сидевшую напротив стройную симпатичную женщину. Она застыла в напряженной позе, словно прислушиваясь к чему-то.
– Мне сказали, что все молодогвардейцы ― студенты-первокурсники. Вы выглядите старше. Почему вы так напряжены? Или вы боитесь товарища Сталина? Вас что-то беспокоит?
– Нет. Я просто проверяю, нет ли у вас в кабинете прослушки, товарищ Сталин. То, о чем нам с вами предстоит поговорить, слишком важно. Этого никто не должен слышать. Но все в порядке. А что касается внешности, то я постаралась выглядеть посолиднее для встречи с вами. Вам было бы некомфортно разговаривать о серьезных делах с вчерашней школьницей.
– Ну-ну… И каким же образом вы осуществляете такую проверку? ― несколько обескуражено спросил Сталин.
– Вы все поймете, если ознакомитесь вот с этими материалами, ― произнесла Карма, вынимая из кожаной папки и протягивая Сталину прозрачный файл со стопкой листов. Тот вынул листы из файла, попутно подивившись невиданному ранее канцелярскому прозрачному чуду, и после первых же прочитанных строк вскинул на Карму глаза, полные какого-то детского изумления. Но ничего не сказал и вновь вернулся к материалам. По мере дальнейшего чтения выражение его лица сменилось на напряженное и угрюмо-сосредоточенное. И это было неудивительно: мелким, но очень четким и красивым текстом на сорока листах из папки были сжато и в хронологическом порядке изложены основные события в стране и за рубежом на ближайшие семьдесят лет. Дочитав до событий марта 1953 года, он вновь поднял глаза на Карму, и теперь в них читались интерес, уважение и даже некоторый страх. Машинально он попытался набить «Герцеговиной флор» свою неизменную трубку, совсем забыв, что совсем недавно уже сделал это.
– Так вот кто к нам пожаловал, ― наконец произнес он после долгой паузы. ― Предполагал все, что угодно, но только не это. Значит, март пятьдесят третьего года… Ну, еще раз здравствуй, представительница потомков. Значит, вам подвластно и время… Сколько лет нас разделяет? И почему столь необычным способом?
– Если вы попробуете поставить себя на наше место, то поймете, что у нас был не слишком большой выбор, Иосиф Виссарионович, ― слегка улыбнулась Карма. ― А разделяет нас около семидесяти лет. ― Сталин задумался и чуть заметно кивнул головой.
– Как вас зовут?
– Карма. Карма Квинтий. У нас принято обращение без отчества, поэтому зовите меня так.
– Хорошо. Извините нас за инцидент с тремя вашими ребятами, Карма. Поверьте, это не моя инициатива. Виновные будут строго наказаны.
– Мы знаем, товарищ Сталин, что инициатива исходила от маршала Берии. Не волнуйтесь, у нас есть подстраховка, и мы надеемся, что с ребятами все будет в порядке.
– Вы каким-то образом их оживите?
– Что-то вроде этого. Но предлагаю пока не отвлекаться на технические вопросы.
– Хорошо. Почему вы решили вмешаться?
