В «Семнадцати мгновениях» актер совершает мало активных действий (вроде убийства провокатора). Львиную долю экранного времени предъявляет свою прежнюю типажную выразительность, однако подкрепленную на сей раз очевидной для всех личностной состоятельностью. Он дерзнул положиться исключительно на себя и обязуется не обмануть доверия тех, кто от него зависит. Олицетворяет, таким образом, идеальное общественное устройство. Потому и возникла феноменальная, неотменимая всенародная любовь к задумчивому красавцу, облаченному во вражескую военную форму: за этим образом угадываются и трагическая история великой России, и миллионы представителей самых разных поколений. Он будто бы дает понять: все будет хорошо, враг будет разбит, победа будет за нами.
Вторая жена в свое время сильно ревновала Тихонова, даже обговаривала условия предстоявших ему любовных сцен. Неудивительно, ведь в 1967-м она выходила замуж за просто красивого мужчину и артиста средней руки, а он за несколько лет превратился в глубочайшего актера, любимца всей страны. Это глубина иного рода, нежели, допустим, у гениального Иннокентия Смоктуновского (постоянного соперника на актерских пробах, будь то образ Болконского или роль Штирлица), предъявлявшего прорву индивидуальной психики в комплекте с уникальным аппаратом по производству фантазий. Тихонов демонстрирует качества коллективного национального тела: терпеливое приятие сущего, стоицизм в мире притворства и стремительно меняющихся этических стандартов. Он всего-то молчит и курит у Ростоцкого или Лиозновой, а его внутреннее противостояние хаосу в этот момент удерживает мир от распада и гибели.
Психотип Тихонова – рыцарь. Или монах. Или рыцарствующий монах, чья невидимая окружающим работа убедительнее зубодробительных подвигов. «Вы просто ушли в себя и развели там пессимизм», – упрекает его героя явно рассчитывающая на мужскую благосклонность коллега («Доживем до понедельника»).
Не пессимизм, не меланхолия, а служение в духе «делай, что должно, и будь, что будет». Выбрал стезю – соответствуй, размечтался об идеале – тянись к нему.
Михаил Александрович Ульянов (1927–2007)
Он всегда играет мужчин, рискующих принимать сложные решения, совершить Поступок. Это его фирменная тема и главный мотив. Персонажи Ульянова говорят «нет» невротизму, паническому бегству от реальности в царство грез, суетному перебору выгодных вариантов, не расплескивают психическое содержание вовне, целеустремленно управляют процессом мышления внутри себя. Непоказное достоинство вкупе с мужественным напряжением зрителя завораживает и вооружает.
Ульянов удивительно хорош, когда ему предоставляется зона молчания: метод актера предстает во всей красе, видна внутренняя работа, от результата коей, кажется, зависит судьба мироздания. Ставки высоки, и это не столько даже социальный результат или личная реализация, сколько проявление метафизической борьбы. Хаос наползает на ульяновского героя, вынуждает пугаться, требует капитулировать, однако наталкивается на героическое сопротивление, непреклонную человеческую волю.
Тут же невольно вспоминается один популярный в новейшие времена автор (то ли мистификатор, то ли визионер) с его загадочным учителем жизни доном Хуаном: «Быть воином – это самый эффективный способ жить. Воин сомневается и размышляет до того, как принимает решение. Но когда оно принято, он действует, не отвлекаясь на сомнения, опасения и колебания. Впереди – еще миллионы решений, каждое из которых ждет своего часа. Это – путь воина».
Ульянову регулярно поручали играть Маршала Победы. Надо было раз и навсегда персонифицировать страшную битву и грандиозный успех, чтобы коллективное сознание народа получило универсальный образ безупречного воителя.
В реальной исторической обстановке Жуков был не единственным, но одним из крупнейших наших военачальников, аналитиков, стратегов, вдохновителей. Ульянов будто бы помножил их достоинства, коллективную волю и выдал титана, который держит армию и страну индивидуальным усилием, и эта богатырская деятельность ни на секунду не прекращается долгие четыре года. «Воин принимает ответственность за все свои действия, даже за самые пустяковые. Обычный человек занят своими мыслями и никогда не принимает ответственности за то, что он делает», – Жуков, каким он видится в исполнении Ульянова, несравненно больше своего прототипа, универсальнее.
