Неизменно остававшейся в тени Товстоногова постановщику Розе Сироте зачастую приходилось детализировать тот или иной образ, намеченный главным режиссером лишь пунктирно. В процессе творческого становления «нового Стржельчика» Роза Абрамовна поучаствовала основательно: индивидуально прорабатывала с ним многие вещи, а главное – самостоятельно поставила пьесу Артура Миллера «Цена», где Владислав Игнатьевич исполнил, по общему мнению, одну из лучших в своей жизни ролей, достоверно перевоплотившись в старика Грегори Соломона.
Со своими артистами Сирота была безжалостна. «Вы уволены из театра! Оба уволены! Я сейчас же пойду к Георгию Александровичу, чтобы он оформил ваше увольнение!.. Вы вчера играли так, что я не допущу вас до спектакля!» – нападала она на Юрского и Стржельчика после очередного показа «Цены», в котором оба показались ей неубедительными.
Но когда, рассорившись с Товстоноговым, собралась уходить из театра, Владислав Игнатьевич приложил максимум усилий, дабы это предотвратить: «Почти час Стриж уламывал ее не делать резких движений, увещевал и упрашивал, нагревая страстью телефонную трубку». Увы, не убедил, но данный эпизод еще раз подтверждает то, о чем высказывались все коллеги: Стржельчик был безукоризнен, когда дело касалось профессии, товарищества, актерского братства.
Светлана Крючкова формулирует прямо, без лишнего пафоса: «Он был очень добрым человеком. И очень отзывчивым. В театре его называли Стриж, Стрижуня, Стрижунечка». Любые подмостки, а тем более такие, где регулярно схлестываются амбиции и звезды первой величины, – место поистине жутковатое, Стржельчик, предупреждавший вновь прибывшего в БДТ Товстоногова, знал, о чем говорил. А иначе и быть не может, ведь великие спектакли создаются посредством мощной (и опасной) психической энергии, сверхнапряжения душевных сил разнородного коллектива. Прослужить более полувека на одной сцене и не потерять человеческого лица, нарастив при этом большущий внутренний объем с мощной мускулатурой профессионализма под силу единицам.
Вторая половина 1960-х – период, когда Стржельчик оформился в качестве яркого представителя классики отечественного кинематографа. Вслед за Кулыгиным и Грегори Соломоном он сыграл роль, которая сделала его всенародно известным. Генерал Ковалевский из «Адъютанта его превосходительства» – удивительно глубокая работа ума и сердца на жанровом, приключенческом материале. Актер, с одной стороны, создал обобщенный образ, раскрыл психотип русского генералитета, с другой – убедительно показал особенности человеческой индивидуальности на сломе исторического процесса. К сожалению, полноценное впечатление от легендарных постановок БДТ для нас теперь недоступно, но эта кинороль дает общее представление о таинстве перевоплощения Стржельчика «по Станиславскому»: минимум внешних «приемчиков», много внутренней работы.
Вехи его дальнейшего творческого пути столь же важны: князь Вано Пантиашвили в зажигательно-веселой «Хануме», Адриан Фомич из «Трех мешков сорной пшеницы», Сэм Уэллер из «Пиквикского клуба», Беркутов в «Волках и овцах», Сальери в «Амадеусе». Список персонажей весьма обширен, каждый зритель волен выбрать фаворитов, сообразуясь с собственными вкусами. Пускай это будет многоликий аферист Степан Нарышкин из «Короны Российской империи», или незадачливый садовод Антуан Нонанкур из «Соломенной шляпки», или растерянный экзекутор Яичница из «Женитьбы», надежный сквайр Трелони из «Острова сокровищ», коварный лейб-медик Лесток из «Гардемаринов», респектабельный композитор Николай Николаевич из «Времени желаний», – все эти герои близко знакомят нас с людьми и событиями всемирной «человеческой комедии», являясь при этом воплощением великих идей основателей русской театральной школы.
Вячеслав Васильевич Тихонов (1928–2009)
Проницательный парижский критик Андре Базен, разбираясь со спецификой кинозвезды, объяснял: бытование подобного человека в реальности со временем приобретает для зрителя большую ценность, нежели иллюзорное существование сыгранных им героев. Француз отметил, что образ и легенду такой актер носит в себе самом и разнообразие исполненных ролей никого не должно вводить в заблуждение, ибо «в постоянном обновлении приключений персонажа мы бессознательно ищем подтверждения глубокому и основополагающему единству его судьбы».
