Валерий Золотухин разбрасывался по жизни щедро, зачастую отказываясь от хороших киноролей из-за любимой «Таганки»: «Ну так что ж, честь театра – превыше всего». Его «Барыня-речка» и «Разговор со счастьем» из популярных кинофильмов в национальном обиходе остались навсегда. Широкий, могучий распев, неуемная радость от самого факта существования на этой земле – фирменные приметы Золотухина-вокалиста. В этом плане следовало бы пересмотреть малоизвестную, зато невероятно щедрую на певческие открытия ленту «Человек с аккордеоном» середины 1980-х. По справедливому замечанию театроведа Натальи Крымовой, актеру-вокалисту был присущ «особый лад разговорной речи». (Кстати, мало кто из наших зрителей, видевших легендарную «Квартиру» Билли Уайлдера, догадывается, что центральный герой говорит там по-русски голосом Золотухина, обеспечившего полное слияние с чужой внешностью и пластикой.)
Он шумел, веселился, нагромождал друг на друга гротесковые трюки и актерские аттракционы, но на глубине его души всегда было нечто этакое: «Вечер. Почему, когда думаешь о Боге, о том, что не людям, а ему служишь, и ждешь его суда, а не людского – легко и весело становится жить, и работается».
Игорь Владимирович Ильинский (1901–1987)
В дальнейшем Игорю Ильинскому удается на равных существовать в кадре с обаятельнейшей Любовью Орловой и ее «положительными» партнерами. По воспоминаниям самого артиста, предназначенный ему исходный драматургический материал был беден: «В сценарии роль Бывалова носила несколько бледный и неопределенный характер, но, поговорив с Александровым, я убедился, что на данной основе можно создать интересный сатирический образ, он обещал мне, что роль в согласовании со мной будет дописана и «дожата» уже в процессе съемок. Хотя я и недолюбливал таких «дожатий» на ходу, раздумывать было некогда, я поверил Александрову. И действительно, его обещания не оказались пустыми словами: все, что можно было «дожать», развить и расцветить целесообразно в рамках сценария, было сделано для роли Бывалова».
Мало сказать: «Хорошо играет». Или: «Сатирически заострил, мастерски разоблачил». Недостаточно будет даже поднять мастера до небес заявлением: «Придумал, сделал роль из ничего». Комиков в мире не счесть, однако настолько уверенно тягаться с лирикой, красавицей, великими песнями, изобретательной режиссурой дано немногим. Дело в том, что Ильинский и не комик, и не сатирик. Точнее, больше, чем первый, масштабнее, нежели второй.
Он недаром прошел в 20–30-е школу Всеволода Мейерхольда, внутренне состоявшегося в начале столетия как «дитя символизма». Мейерхольд еще до революции тщательно разрабатывал тему «живого мертвеца».
Ильинский обучен особого рода технике игры, технологии построения образа. Его Бывалов, да, напоминает про бытовой гротеск, вписан в сатирический контекст, однако происходит, конечно же, из символистского периода. Рискнем посмотреть знакомую картину через призму этого понимания, и она станет совсем уже огромной, нетривиальной, подключенной к по-настоящему высокой культуре.
Все это, кстати, плохо осознавалось уже в 30-е, хотя работа по созданию универсальных смыслов общемирового значения шла у нас полным ходом. Сам Игорь Владимирович с досадой и явной обидой написал в своей итоговой книге: «Фильм «Волга-Волга» не был достаточно высоко оценен нашей кинообщественностью, в среде которой в то время было немало снобов и эстетствующих кинорежиссеров, не понявших и не оценивших положительных качеств фильма, заключавшихся главным образом в его подлинной народности и здоровом оптимизме».
