В театре и артистической среде в целом к нему относились настороженно. В своем подробном дневнике Золотухин оставил 1 ноября 1968-го удивительно откровенную запись: «Последнее время особенно часто я слышу от людей самых разных, но так или иначе знакомых с нашей кухней театральной, что я «хитрый», «мудрый», «кулак», «дипломат» и т. д., то есть все те слова, которые связаны с позицией жизненной – и волки сыты, и овцы целы. Люди говорят это с разными оттенками, некоторые с завистью, другие вроде бы даже с усмешкой, с презрением… И ясно всем, как Божий день, что Золотухину при любом режиме будет хорошо, он все равно устроится, договорится, он со всеми найдет общий язык и всем будет улыбаться. Наверняка многие считают меня двуличным, скользким типом… То есть и я состою в списке и числе людей неискренних, приспособленцев, людей знающих и, главное, умеющих жить… Ронинсон особенно часто поднимает в моем присутствии этот вопрос: «О… Золотухин – это опасный человек. С ним лучше не ссориться… Это человек себе на уме… Это кулак-кулачок сибирский… Улыбается сладко, а уколет – не вылечишь».
Для человека из иной среды читать подобные откровения – дело необычное. Оказывается, значительная часть энергии актеров уходит на внехудожественные проблемы, как то: поддержание статуса, психологическое айкидо, отслеживание реакций коллег с последующим анализом, козни и групповщина, вытеснение и приманивание. «Сибирский кулак-кулачок», судя по всему, оказался не лыком шит и сдаваться на милость столичных львов и львиц вовсе не собирался, хотя наедине с собой мучительно рефлексировал: «Мне обидно это слышать и знать, что люди так считают, хотя, в общем, я действительно согласен, что мудрость в моем общении с людьми присутствует, и я не буду вести себя иначе».
То есть собрал факты, проанализировал, дал небольшую эмоциональную слабину, но, приняв информацию к сведению, этот волевой человек с лицом вечного юноши еще больше укрепился в собственной правде – «Я не буду вести себя иначе».
«Мальчишка из деревни, без денег и манер» воспротивился, не сдался, не стал терпеть пинки и зуботычины от тех, кто считал себя умнее, талантливее, «благороднее».
Базовая черта его психики превращает Золотухина в человека, всем нам крайне необходимого и даже – что в какой-то мере парадоксально – в пример для подражания. То же самое, надо полагать, имела в виду актриса Екатерина Васильева, когда сказала: «Внешне кажется, что Валера неправильно себя ведет, но почему-то мне нравится то, что он делает».
Пока хватало сил, Золотухин жил на полную катушку, словно пробуя себя на излом, а жизнь – испытывая на податливость. Скандально-откровенные дневники – своего рода способ познания себя посредством наблюдения над внешним миром, часто откровенно враждебным. Впрочем, коллега по «Таганке» Алла Демидова уверена: «Он писал не для фиксации фактов, а для разбега руки». Возможно, Алла Сергеевна права, ведь именно так – через сцепление слов и фраз, образов и отражений – мыслит истинный творец-художник.
Его отец, председатель колхоза, рушил церкви. Сын восстанавливал храм Божий в родном алтайском селе. Еще в далекие 1960-е регулярно появлялись на страницах дневника неожиданные для представителя богемы (пусть и воспринимаемого многими как парвеню) записи: «Что делать мне, как хочется иметь Евангелие, где-то надо взять денег на Ленинград. Пять минут посидеть, покурить, подумать. Надо ли ехать в Ленинград за Евангелием? Надо».
Или такое: «Что, если выучить Евангелие наизусть? Давно думаю над этим, только хватит ли меня на этот подвиг? Попробую». Звучит не то чтобы наивно, скорее драматично: оторванный от почвы «мальчишка без манер», лишенный в столичном городе кровнородственной или хотя бы клановой поддержки, слишком многое (почти все) начинает с нуля. Даже если ты виртуоз сценической формы и мастер киновоплощений – в сущностных вопросах приходится двигаться-разбираться на ощупь.
На своей подаренной Высоцкому книге он некогда написал: «Пой, Вовка, всем, кто попросит. Тогда тебя хватит!» Автограф, по сути, тождественен высказыванию недавно ушедшего русского поэта Василия Казанцева: «Чем больше бережешь – тем меньше остается».
