ногой не ступит на борт корабля.
Я тогда командовал десятым отсеком. Задницей корабля. Ничего особо
интересного, кроме ВСУ, гальюна и токарного станка, в отсеке нет. Но су-
хопутные деятели очень радовались, узрев среди чуждого им железа что-то
знакомое и родное. Токарный станок оказался единственным механизмом
на корабле, понятным всем посетителям. Весь день мне пришлось метать
бисер перед выходящими наверх генштабистами, повествуя о незамени-
мости токарного дела в море, походе и боевом дежурстве. Ни о чем другом
ни один из них не спросил. Плюс ко всему мне пришлось поработать смыв-
щиком в гальюне. Высоких гостей кто-то чересчур умный проинструктиро-
вал, что, мол, у подводников места общего пользования особенные, непра-
вильно смыл и получи обратно, в лицо, все, что выдавил. Доля истины в этом
утверждении есть. Но задачу забросать испражнениями звезд генштаба пе-
ред нами не ставили, гальюны работали в нормальном режиме, бояться было
нечего. Сухопутные братья по оружию объяснениям не верили, очень кон-
фузились, но в трусости признаться стыдились.
А если учесть, что корабль они покидали через мой отсек, наш гальюн
превратился в своеобразную Мекку для подуставшего генералитета. Совер-
шая по очереди акты вандализма над нержавеющим флотским унитазом, ге-
нералиссимусы будущих войн покидали отсек, потупив глаза и «забыв» на-
жать на педаль смыва. Я же в течение дня старательно смывал следы их пре-
бывания. Поработал ассенизатором на славу. Столько генеральского дерьма
сразу я не видел за всю оставшуюся службу!
Вечером итоги в ЦП подводил механик. Командир, оба старпома, зам-
полит по причине оживленного общения с московскими гостями пластом
лежали по каютам. Наутро приехал командир дивизии с мешками под гла-
зами, но оживленно-радостный. Перед строем экипаж похвалили, обла-
скали и дали часа три на отдых. В грязь лицом, судя по всему, мы не удари-
ли. В Североморске москвичи, посещая надводников, наперебой расхва-
ливали наш ракетоносец, щедрость и широту наших душ и провизионок.
Наверное, столько, сколько мы, им никто не наливал. Шутка ли, месячная
норма спирта всего крейсера рассосалась в кровеносных сосудах экскур-
сантов за один день. Интенданты подвывая от обиды, несколько месяцев
втихаря списывали проглоченное генштабистами продовольствие. Боц-
ман охал и хватался за голову, пересчитывая оставшиеся после набега бан-
ки с краской. Командира начали расхваливать на каждом углу и велели та-
щить в приказном порядке на корабль кого ни попадя. От депутатов до ар-
тистов. Ну и высоких военных чинов, естественно. Ажиотаж постепенно
293
П. Ефремов. Стоп дуть!
стихал, но окончательно и бесповоротно от отрыжки «Кумжи» экипаж из-
бавился только через полгода.
Я пережил три «Кумжи». Страна нищала, времена менялись, а порядок
проведения показухи – ни на йоту. Изменения коснулись лишь цветовой
гаммы мундиров посетителей. В советские времена была более пестрая под-
борка, после развала Союза все цвета постепенно вытеснились грачевской
летно-десантной голубизной. Интересно, если министром обороны станет
пожарный (что в нашей стране вполне возможно), на флот поедут брандмай-
оры в касках и с баграми? Вот потеха была бы!
А может, лучше главным военным страны назначить «нового» русско-
го? Они парни широкие, денежные, море по колено, понаедут на «мерседе-
сах» поглазеть на диковинку, глядишь, сами с барского стола подводников
накормят и напоят. Чем черт не шутит? По крайней мере, эти мальчики в от-
личие от государственных мужей хорошо понимают: любое нажитое богат-
ство кто-то должен защищать…
Из жизни банкиров
– Скажите, какая сумма вам нравится?
– Пять тысяч, – быстро ответил Балаганов…
– Тогда мне с вами не по пути…
Финансист на подводной лодке – фигура значительная. Иногда куда
значительней командира. Командир просто накажет, а злопамятный фи-
нансист «забудет» начислить морские, северные, какие-нибудь надбавки
и полполучки нет. Потом обязательно вернут, через месяц или два, с из-
винениями. Но неприятно. И стоит финансист в служебной иерархии
несколько особняком. Штатного начфина на корабле не положено, хотя
подводный ракетоносец – то же самое, что ракетный полк на берегу. На-
числять зарплату, писать ведомости, перелопачивать горы бумаги некому.
Заниматься этим обязаны базовые береговые службы. Но и их ничтожно
мало на 50–60 экипажей. Однако флот – территория нестандартных ре-
шений. Нет финансиста – сделаем! Но деньги ему за это платить не будем.
Вот и кочует по флотской жизни должность с непонятной формулиров-
кой: «внештатный баталер-финансист». Обычно ими становятся не слиш-
ком обремененные служебными обязанностями в базе офицеры и мичма-
ны из люксов. То есть те, без кого можно легко обойтись. Кстати, их нема-
ло. В чем заключается еще один парадокс флота. Для необходимого средств
нет, для ненужного навалом.
Сейчас, в эпоху полной и бесповоротной демократизации страны, по-
лучку выдают килограммами, финансист окружен охраной, помощника-
