Сотворив еще один шедевр крючкотворства, я все же не решился нести
его командиру на подпись, а сам быстренько изобразил начальственные зави-
тушки. Расчет был прост и незамысловат. В небольшом городке, на окраине
Московской области, мало кто мог знать, что командир группы – это про-
сто инженер-механик. А масса непонятных и таинственных директив вкупе
с внушающей уважение аббревиатурой ФСК – самая банальная выдумка,
рассчитанная на провинциальное наивное и простодушное доверие ко всяко-
го рода гербовым документам и громким названиям, к тому же подтвержден-
ным печатями и необычной для средней полосы военно-морской формой.
Потом был общий инструктаж, где командир поставил всей тройке зада-
чу, определил полномочия и расставил приоритеты. В свою очередь я попро-
сил всех быть при белых рубашках и вообще внешне соответствовать принад-
лежности к военно-морской элите. Дома жена обозвала меня «самым глав-
ным, куда пошлют», поворчала и, как положено, смирившись, начала делать
заказы на мелкие покупки в Москве. Весь следующий день прошел в органи-
зационной суете, в процессе которой я смог при помощи командира прямо
с корабля позвонить в Дубну брату Петрова, которому отправляли телеграм-
му о его смерти, и попросить того никому об обстоятельствах смерти брата
не рассказывать, а отвечать просто: погиб при исполнении. Наутро после-
завтра мы тронулись в путь. Самолет был вечером. Мы с Балабурдой отпра-
вились в аэропорт на машине только тогда, когда получили известие из По-
568
Часть вторая. Прощальный полет баклана
лярного, что Бодрых загрузил груз 200 на дивизионный «КамАЗ» и выехал
в аэропорт. Там мы встретились. Без особых проблем сдав цинк в багаж, мы
прокоротали оставшиеся до вылета часы в здании аэровокзала в разговорах.
Балабурду более всего возмущало полное игнорирование женой Петрова
всего, связанного с мужем. Она, конечно, поплакала, когда он нанес ей ви-
зит, но ни лететь, ни как-то принять участие в организации похорон бывше-
го мужа не пожелала. Что там между ними случилось, мы не знали, но еди-
нодушно решили, что это не по-людски и жизнь ее за это еще накажет.
Самолет взлетел по расписанию и через час приземлился в Шереметье-
во-1, где нас встречали два родных брата Петрова с грузовым кунгом. Один
брат был старшим, другой младшим, и оба очень походили на Петрова, толь-
ко старший был погрузнее, а младший, наоборот, более худощав. Были они
немногословны, да и какие могут быть разговоры, когда встречаешь запаян-
ный гроб с телом брата… Ехали долго. Стояла ранняя осень, дороги уже под-
мораживало, и по обочинам на траве белела замерзшая влага. В самом начале
пути я отдал им свидетельство о смерти и обрисовал братьям создавшуюся си-
туацию с похоронами, а точнее, с похоронами военнослужащих-самоубийц,
как бы это больно для них ни звучало, и попросил в принципе только об одном.
Сделать так, чтобы никто не узнал об истинной причине смерти их брата, ми-
нимум до похорон, и чтобы у меня под рукой всегда была машина. В свою
очередь старший из братьев рассказал, что он договорился и в военкомате,
и на кладбище о месте на воинском кладбище, и везде ждут только докумен-
ты, свидетельствующие о смерти. О причинах смерти брата старший Петров,
как я их и просил по телефону, предусмотрительно ничего и нигде не гово-
рил. Я заверил их в абсолютной правильности их действий и пообещал, что
все остальное я беру на себя и все будет как надо… Да и не мог я сказать ни-
чего другого. Потом братья переглянулись и достали из-под скамьи портфель.
Там оказалась пара бутылок водки и незамысловатая закуска. Предложение
помянуть брата я и Рябуха приняли сразу, невзирая на укоризненные взгля-
ды зама, так как и отказываться было невежливо, да и в кунге было не особо
жарко. Видимо, потом замполиту стало тоже несколько холодновато, пото-
му что к откупориванию второй он уже «оттаял» и с видимым удовольстви-
ем принял от старшего Петрова стакан.
Въехав в ночной город, мы сразу свернули к моргу, где через минут пят-
надцать мелких формальностей гроб приняли на хранение. Разместили нас
в стареньком двухэтажном доме у младшего брата. Там нас уже давно ждали
и сразу усадили за стол. За этим очень поздним ужином мы выпили еще под
