— Значит Вам должно быть по крайней мере шестьдесят, — польщенный преуменьшением своего возраста, Арагорн лишь улыбается. — Семьдесят? Но Вам же не может быть восемьдесят, — я больше не могу сдерживать смех, поэтому просто стараюсь отвернуться. Замечаю такую же усмешку на губах Леголаса и взглядом показываю ему, что нам бы следует успокоиться.
— Ему восемьдесят семь, Эовин, — смеюсь я. — Совсем еще мальчишка, — между тем добавляю я. — По эльфийским меркам, конечно. В его возрасте я не то что меч в руках не держала, даже не думала о том, что моя дальнейшая жизнь повернется в таком невероятном ключе. Пойдем, прогуляемся, пусть мужчины отдохнут и наточат мечи. Не будем им мешать, — с этими словами вручаю свой меч Леголасу. — Про мой тоже не забудь, — после этого увожу Эовин подальше от Арагорна.
— Я не могу поверить в то, что собственными глазами увидела потомка нуменорцев, — воодушевленно восклицает девушка, идя рядом со мной. — Я думала, что их больше не существует. Как такое вообще возможно?
— Это странные времена. Эльфы выходят из своих лесов, гном покидает гору, хоббиты ступают по опасному пути, неожиданно появляется наследник Исильдура, а потом все они встречаются в одном месте, и их дальнейший путь становится единственно правильным. Всего не перечислить, но век, выпавший на твою долю, воистину тяжелый. И я искренне надеюсь, что беды обойдут тебя стороной.
— Иногда слушаешь тебя и кажется, будто ты из другого мира, — тихо смеется девушка и оставляет свой котелок возле одного из костров. — Но тебе же не может быть слишком много лет.
— Я и правда родилась в другом мире, если это можно так назвать. В начале эпохи все было по-другому. Орки не шастали по всему Средиземью, народам не грозила настолько серьезная опасность, которая сейчас нависла над всеми нами, леса были спокойными и приветливыми. Тебе около двадцати пяти, Эовин. Я прожила больше сотни таких жизней и повидала такого, чего тебе и не снилось. Так что, да, можно сказать, что я из другого мира, — задумчиво произношу я.
Мысли уплывают от меня в необъятные чащи лесов. Иногда меня тянет обратно, в Лотлориэн, да даже в Лихолесье. Благословенных лесов мне не хватает в этом походе, это уж точно.
***
Ночь беззвездна, а сон совершенно не идет ко мне. Бесцельно блуждаю меж потухшими кострами и палатками. Что станет со всеми этими людьми, если вдруг нападет враг? Мне даже думать об этом не хочется. Из раздумий меня вырывает детский плач — тихий и осторожный, будто ребенок знает, что лишние звуки могут привлечь кого-то опасного.
Неторопливо приближаюсь к маленькой девочке, она стоит совершенно одна посреди затихшего и опустевшего лагеря. Осторожно сажусь около нее на корточки. Ребенок смотрит на меня своими круглыми от страха карими глазами и не знает, стоит ли мне доверять. Даже она чувствует, что в эти времена стоит верить не каждому.
— Не бойся меня, — осторожно шепчу, садясь на смятую траву. — Я не причиню тебе зла, — сказав это, протягиваю руку к девочке, и она быстро подходит ко мне. Видимо, малышка сильно испугалась и сейчас ищет хоть чью-то компанию, чтобы не быть одной в этой темной ночи. — Мы посидим здесь и подождем кого-нибудь из твоих родителей, ладно? — вопросительно смотрю в милое личико девчушки. Она неуверенно кивает, после чего садится ко мне на коленки.
Не думая ни о чем, призываю Свет и облекаю его в привычную для меня бабочку. Ребенок же с замиранием сердца наблюдает за этим зрелищем. Живой Свет с наслаждением то опускается в раскрытые ладошки малышки, то снова взметает вверх. Зато девочка больше не плачет.
С ласковой улыбкой наблюдаю за действиями энергичной девчушки. Она с завидным рвением пытается поймать бабочку, которая с небывалым проворством уворачивается от маленьких ручек. Взмахиваю рукой, вызывая еще несколько больших бабочек. Кажется, ребенок в восторге, но она уже немного подустала. Было бы неплохо, если бы кто-то из родителей забрал ее спать.
Ребенок вымотался еще за время дороги, и спустя пару минут она жмется ко мне. Вижу, что девочка еще пытается бороться со сном, но он выигрывает этот бой. Малышка засыпает на моих руках, при этом забавно причмокивая пухленькими губками. Осторожно поднимаюсь с земли, держа девчушку на руках.
На вид ей лет пять-шесть, не больше, и она такая маленькая и хрупкая, что сердце начинает обливаться кровью от осознания, что с ней что-то может случиться. Медленно и бесшумно обхожу палатки в надежде найти хоть кого-то из родителей юной особы. В нескольких метрах от себя вижу женщину, которая перепугано чуть ли не бегает с одного места на другое.
— Извините, это случайно не ваша дочь? — шепчу я, оказавшись подле рохирримки. Женщина в эту же секунду облегченно вздыхает, а в ее глазах я вижу застывшие слезы. — Она плакала неподалеку отсюда, и я не смогла пройти мимо, — осторожно передаю спящего ребенка в руки ее взволнованной матери.
— Спасибо огромное, госпожа. Вы не представляете, как я Вам благодарна, — чуть ли не плача говорит мне женщина, прижимая свое чадо к себе. — Не знаю, что бы я делала без Вас.
