— Если есть записи, то делаю, — говорит. — А капуста у тебя есть, колхозник?
— Настригу и приеду, — отвечаю.
Он с сомнением оглядывает мой «прикид» и снова теряет интерес. Я подхожу к «книголюбам». Хожу и не спеша приценяюсь. Цены, ожидаемо, раза в четыре выше, чем предложил мне букинист.
Наконец, выбираю одного. Называя мне цены на книги, он забавно смущается, словно предлагает родную сестру для утех подгулявшим ландскнехтам. Очевидно, торгует недавно.
— Как вы думаете, — наивно спрашиваю, — сколько может стоить вот эта книга?
Вытаскиваю из рюкзака краешек обложки «Записок о Шерлоке Холмсе». «Книголюб» волнуется.
— А, ч-ч-что у вас есть ещё? — он смотрит на увесистый рюкзак.
— Может, лучше не здесь? — отвечаю в лучших шпионских традициях.
— Вы правы…
Мы направляемся через дорогу к заведению, которая называется «рюмочная». Да, прямо так на вывеске и написано. Я «банкую» и на последние деньги покупаю «книжнику» сто граммов водки и бутерброд с селёдкой. Себе беру совершенно безвкусный чай.
Он заглатывает алкоголь, ослабляет узел галстука, и мы начинаем торговаться.
— Десять рублей, больше и не просите!
— Но я видел такую у бородатого типа в кепке за тридцать!
— Вот ему и продавайте.
— И, таки, продам.
— Почему вы говорите «таки»? Вы что, еврей?
— А вы?
— Я, нет.
— Тем, таки, хуже для вас.
Словив кураж я гну «книжника» по цене. Он много потеет, промокая лоб платком.
Торговаться он не умеет, потому что книги любит. Я же, откровенно, отношусь к ним потребительски. Прочитанная книга, это как выпитая бутылка. Приятно посмотреть и вспомнить, но пить второй раз? Простите.
За вторыми ста граммами я узнаю его нехитрую историю. Бывший доцент педагогического университета однажды в порыве романтических чувств привел к себе домой коллегу женского пола, и похвастался перед ней своей библиотекой.
Среди других там затесалась книжка Пастернака. Наутро подлый предатель социалистических идей был изгнан и из КПСС и из института, а коллега заняла его место на кафедре литературы.
Книги он считал едва ли не живыми существами и очень смущался из за того, что вынужден ими торговать. Так что всего через час мой рюкзак похудел, а я стал счастливым обладателем ста двенадцати рублей.
Бывший доцент на последок делает гадость. Говорит, что с собой у него таких денег нет. Мы отправляемся к нему домой в район хрущёвских пятиэтажек и убогих узких дворов. Я опасаюсь кидалова, но «книголюб» честно выносит мне деньги в подъезд.
В квартиру предусмортительно не пускает. Крамольный Пастернак, видимо, еще не покинул сих стен. А может, там что нибудь и позабористее есть.
— Сергей, — говорю перед уходом. — Можете набросать мне списочек книг, которые пользуются спросом?
— Зачем, — хлопает глазами «книголюб».
Край непуганых идиотов.
— У друзей спрошу, — отвечаю, — вдруг у кого-нибудь завалялась что-то интересное.
— Сейчас, — суетится он, — приносите, конечно.
Судя по этой радости, он меня всё таки нагрел. Но я и не хочу «выжимать» бышего доцента до капли. В будущем он может пригодиться. Связи, вещь бесценная. Это в наше время зайдешь в любую социальную сеть, и каждый, как на ладони, со всем своими женами, любовницами, лишними килограммами на талии и незадекларированными доходами.
Здесь же люди, как острова в океане: от одного до другого хрен доберёшься, а друг про друга они вообще понятия не имеют.
А жизнь-то налаживается! Отмечаю своё укрепившее финансовое положение порцией пельменей со сметаной, и стаканом на удивление приличного чая с лимоном.
Первая часть моего плана прошла отлично. Пора приступать ко второй. Но прежде заглядываю в гастроном. Сомневаюсь, что Митрич шутил про чекушку.
До сухого закона далеко, и особого ажиотажа в алкогольном отделе не видно. Он, кстати, расположен отдельно от остального магазина. Если в основной части процветает самообслуживание, то спиртное дают в руки только после оплаты.
Покупать фотографу водку отчего-то кажется мне не солидным. Приглядываюсь к коньякам. Трехзвездочные «фляжки» емкотью в четверть литра стоят в районе четырех рублей, как раз мне по карману.
— Вам восемнадцать лет исполнилось? — останавливает меня мощная как скала продавщица.
— Конечно! — небрежно киваю.
— Паспорт покажите.
Хлопаю себя по карманам.
— Надо же, забыл, — хмыкаю.
— С паспортом возвращайтесь, — непреклонна она.
Надо же. А пиво сейчас, видимо за алкоголь не считают. Проблема есть, но она решаема. Пройдясь вокруг магазина тут же обнаруживаю стайку очень энергичных личностей с характерными сизыми носами.
Они движутся как молекулы в нагретом физическом теле, активно, но хаотично. Временами соединяясь в группки по нескольку человек, что-то ожесточенно считая, споря и вновь распадаясь.
Пытаются скинуться на бутылку, но, очевидно не хватает. Наблюдаю за ними некоторое время. Вот один из них, не старый, но абсолютно лысый тип с глазами грустного бассета подруливает к мужику с авоськой. Что-то горячо объясняет ему, видимо, предлагая принять участие в концессии.
