На витрине стоит несколько фотоаппаратов. Вижу вездесущую «Смену», рядом стоит «Зоркий». Узнаю еще курносую мордочку «Зенита 3 м», моей первой зеркалки, попавшей ко мне в руки еще в младшей школе.
Вижу несколько экспонометров, в том числе и значительно дешевле моего. Но о своей рискованной попытке ничуть не жалею.
Я не люблю дешёвые вещи. Они всегда оставляют соблазн «недотянуть», «недожать». Всегда можно свалить на плохой фотик, некачественную плёнку, дешёвый экспонометр. Они оставляют простор для самолюбия. С хорошей аппаратурой тебе и самому приходится выкладываться на максимум.
Речь сейчас не идёт про ФЭД, который одолжил мне Митрич. Этот инструмент у меня временно и он гораздо лучше имеющейся «Смены». Но съемка пройдёт, и аппарат вернётся к владельцу. Собвтсвенно, это случился уже завтра.
А вот СЕБЕ я стараюсь брать только лучшее. Ведь я и дальше буду снимать с этим экспонометром. На этих трёх днях свет клином не сошёлся. Каждый раз брать в руки экспонометр, и вспоминать что купил его из соображений нищебродства? Простите, это не мой вариант.
Вот и сейчас я хожу по отделу, и разрываюсь между футуристически-забавным уродцем УПА и тёзкой моего экспонометра «Ленинградом», похожим на шагающий боевой треножник марсиан Герберта Уэлса.
УПА достаточно сейчас для моих задач. К тому же, он компактный. Укладывается целиком в коробку.
«Ленинград» мне «на вырост». Он больше, солиднее и я, всю свою жизнь слышал о нём только хорошие отзывы.
И что теперь? Взять УПА, и каждый раз печатая на нем думать, когда я смогу позволить себе технику классом повыше?
— Мне фотоувеличитель «Ленинград», пожалуйста.
— Он профессиональный, — говорит мне продавщица, — может, возмете что-нибудь попроще?
— Я тоже профессиональный, — говорю, не улыбнувшись.
Она смотрит на меня, ожидая, что я хоть как-то обозначу свою шутку. Пауза затягивается.
— Двадцать пять рублей с вас, — спохватывается она.
Фотоувеличитель выносят мне в большой картонной коробке. Прошу перевязать её скотчем, чтобы было удобней нести. На меня смотрят, как на идиота. Похоже скотч здесь, куда больший дефицит, чем фотоувеличители.
Взваливаю её на плечо и несу гордо, как Ленин бревно на субботнике.
— Гляди гляди, что это у него?
— Телевизор, небось!
— А что, их выбрасывали сегодня.
— Да, видела, очередь была? Точно тебе говорю, телевизоры выбросили.
— Вот повезло…
Загружаюсь в автобус. Народ расступается, кое как доезжаю до вокзала. В голове крутится мысль, как я с этой коробкой полезу в электричку. Но это оказывается не самая главная проблема.
— Электричка на Лиски через Берёзов ушла полчаса назад, — говорит кассирша.
— А когда будет следующая, — уточняю.
— Завтра, в 7.00.
— Как же мне до Берёзова добраться? — кажется я начинаю паниковать.
— Никак, — обнадёживает она.
Отхожу вместе с коробкой к ряду сидений. Куда мне пойти в городе? В гостиницу так просто не заселят. Тоже, небось, паспорт потребуют. Я абсолютно никого тут не знаю.
Поехать, что ли, к «книголюбу»? Вот он мне обрадуется.
«Я к вам пришел навеки поселиться…»
Еще хуже, что мама меня потеряет. Я сплю чутко, поэтому каждую ночь просыпаюсь, когда она скрипит дверью, заглядывая ко мне. Смотрит, всё ли в порядке, и уходит. Представляю, что будет, если она не обнаружит своего первенца. Даже трудно себе придставить. Милицейского капитана, который у неё играет в постановке, точно по тревоге поднимет. Ни вернуться, ни с домом связаться. Патовая ситуация.
Ско… оезд… лер… омель… ается… еов… ти… ретьей…омы…
Интересно, на каком это языке было сказано? Не на русском, точно. Я как то слышал, что на том языке, на котором на вокзалах объявляют поезда, медики пишут свои рецепты, Хотя, минуточку! Очень интересое объявление.
Через несколько минут я уже мчусь к поезду Адлер-Гомель, строящему хрен знает где. На шестой путь надо добираться через мостик, и я поспеваю к вагону перед самым отправлением.
— Ваш билет!
В наше смутное время проводница этого поезда могла бы стать моделью боди-позитива. А для той поры, она просто пухлая, с румяными щёчками и очень тёмными бровями.
— Вы через Берёзов идёте? — спрашиваю.
— Да, черед Берёзов. — хмурится она, — предъявите билет, пожалуйста.
— Нет у меня билета… я на электричку опоздал, — сбивчиво объясняю, — мне хотя бы в тамбуре постоять…
— Не положено, молодой человек, — заявляет она непреклонно, — мне только стояльцев в тамбурах не хватало. А если проверка придёт?
— Я в туалет спрячусь!
— Не выдумывайте глупостей, молодой человек, — она заходит в вагон и собирается закрыть за собой дверь, — отойдите, поезд отправляется.
В порыве находчивости лезу в рюкзак, и показываю ей одну из бутылок «Белого аиста».
— Что же вы стоите? — говорит она, — отправляемся же. Прыгайте скорее.
Стоять в тамбуре мне не приходится. Чернобровая проводница помещает меня в своё купе, и всю дорогу поит чаем, со вкусными домашними пирожками.
