Густав стал налегать на клещи, пытаясь провернуть ключ в замке, но это закончилось тем, что ключ сломался.
– Наверное, дверь можно вырезать, – сказал Ларс-Ивар. – Пригласить толкового сварщика с нужным оборудованием.
– Но ведь мы тогда испортим сейф! – возмущенно проговорил бухгалтер. – А он как-никак марки «Русенгрен»!
Бухгалтер чуть не плакал, когда на гидроэлектростанцию отправили посыльного, чтобы оттуда прислали сварщика с газовыми баллонами и мундштуком для резки металла.
– Сколько денег в сейфе? – спросил шеф полиции Бергстрём, пока они ждали.
– Девятьсот восемьдесят пять тысяч триста сорок семь крон и пятнадцать эре, – прошептал Мието.
– Боже ж ты мой! – сказал Густав.
Прошло некоторое время, прежде чем в здание администрации в Калтисе прислали рабочего с нужным оборудованием. И еще немало времени потребовалось ему, чтобы одолеть высокопрочную сталь качественного шведского сейфа. Стало быть, только ближе к обеду дверь наконец поддалась, и шеф полиции Бергстрём, стоявший за спиной у сварщика, осознал масштабы катастрофы. Глянув в большую дыру, уходящую в подпол, куда исчез целый миллион, он заорал, чтобы ему дали фонарик. Густав дал ему свой. Посветив в отверстие, шеф полиции увидел внизу цементную плиту, остатки сгоревших одеял, мундштук горелки и что-то блестящее. Нагнувшись, он сквозь грязь и мусор на полу запустил руку в отверстие и дотянулся до блестящего предмета. Выпрямился, оглядел серебряную табакерку при свете дня. Открыл крышку, прочел надпись на внутренней стороне. Еще раз глянул в дыру, затем в окно, в сторону Лонгвикена и водопада Тэльфаллет.
– Привести ночного сторожа, – велел он. – Доставить сюда Нильса Лонгстрёма!
Густав и Ларс-Ивар тут же отправились выполнять приказание.
Однако ночного сторожа нигде не обнаружили.
Пропал и его пикап.
И его сын, по специальности сварщик.
Прибыли полицейские из Стентрэска – все, кого там смогли выделить, а также сотрудники из Йоккмокка и Йелливаре.
Предстояло допросить всех рабочих в поселке. И всех женщин, которые, возможно, что-то могли рассказать.
В ту ночь шел проливной дождь, все сидели по домам.
Турд и Эрлинг вкалывали на своих обычных сменах в сварочном и машинном цехе, когда в помещение вошли полицейские из Йоккмокка и остановили работу. У входной двери соорудили временный стол на подпорках, принесли три стула. Всем рабочим велели встать в ряд и по одному подходить к трем полицейским.
Турд встал так, чтобы оказаться ближе к концу очереди. Он не слышал, о чем спрашивали за столом, стоял, медленно покачиваясь взад-вперед на пятках.
Примерно через час настала его очередь. Констебль, едва отрастивший волосы на лобке, подвел его к столу и поставил перед сидящими в ряд полицейскими.
– Фамилия? – спросил констебль, сидящий посредине, не поднимая глаз.
– Турд Стормберг, – ответил Турд и снял шапку. Полицейский справа записал, полицейский слева поднял глаза.
– Ты не родня Густаву Стормбергу?
– Брат мой, – ответил Турд, крепко держа шапку обеими руками.
– Что ты делал прошлой ночью?
– Спал. В своей постели.
– Где именно?
– В бараке. В четвертом бараке.
– Кто-нибудь может подтвердить, что ты был там?
– Да, брат мой. Мой второй брат. Эрлинг. Мы с ним живем в одной комнате.
Теперь и средний полицейский посмотрел на него.
– Твой брат Эрлинг – он тоже спал в своей постели? Всю ночь?
Турд провел одной рукой по волосам.
– Да-а, думаю, что да… Он спал, когда я засыпал, и спал, когда я проснулся…
– Ты не слышал ночью ничего странного? Может быть, видел что-нибудь необычное?
Турд покачал головой.
– Я даже по нужде не вставал.
Все трое полицейских уставились в стол, левый сделал жест рукой, и тот, что без волос на лобке, схватил Турда за рукав и отвел в сторону.
Допрос был окончен.
Работа на строительстве гидроэлектростанции шла в тот день в половину мощности.
Возмущение по поводу ограбления среди простых людей в поселке было весьма сдержанным, с примесью уважения и с изрядной долей зависти. Ограбили-то не самых бедных, с этим не поспоришь, к тому же никто из людей не пострадал.
Циркулировали разнообразные догадки по поводу того, кто же это сделал. Одни говорили, что бетонщики – они круче всех, вот кто легко мог проломить сейф. Или гангстеры, профессионалы-медвежатники. Или же сварщики, виртуозно владеющие горелкой.
Больше всего разговоров шло о Нильсе Лонгстрёме. Тот всегда держался высокомерно, а теперь вот пропал. И сын его тоже. Хотя Карла видели в Мессауре на следующий день после ограбления – несколько человек могли это подтвердить. Теперь все поняли, что он эгоист и подыгрывал отцу. Хотя большинство придерживалось мнения, что это сделал кто-то из сезонных рабочих, один из сотен таковых, кто по осени покидает северный
край.
Вот такие разговоры шли в бараках и рабочих столовых.
