Стормберги полностью

А тем временем добыча лежала в тайнике под кладовкой Турда в бараке номер 4. Большой Нильс, связанный по рукам и ногам, валялся на полу в салоне пикапа, слабеющий, обезвоженный, весь в испражнениях. Машина стояла в кустах у северо-восточной оконечности болота Кальмюрен, позади площадки, где недавно поставили желтую предупреждающую табличку с черной надписью:

– В машине? Он лежит в машине?! Какого черта он там делает?

Сообщение вывело Турда из равновесия. Под фланелевыми рубашками и рабочими брюками и он, и Эрлинг были все в синяках и царапинах, словно скатились с самой вершины горы Стормбергет. Напряжение и недосып не добавляли терпения.

– Было темно, как в желудке, – ответил Ларс-Ивар. – Ни черта не видно.

– Какого черта, у вас ведь есть фонарики? А у нас под полом что, солнышко светило, как вы думаете?

– На болоте было так мокро после дождя, мы могли…

– У нас там все к чертям загорелось, пока мы валялись под домом, обнимая газовые баллоны! Что вы думаете, черт подери? Что у нас тут гребаная воскресная школа?

– Мы не смогли затащить его достаточно далеко на болото, – ответил Густав. – И он лежит себе, никуда не денется.

– Но почему вы не прибили эту сволочь?

– Да к чему торопиться? Пусть полежит, подумает о своих грехах. Поедем туда завтра вечером, когда все более-менее успокоится. И лучше пусть идет на болото своим ходом. Однако у нас есть проблема. Его сын, Карл Лонгстрём, – где он?

Они стояли вокруг купели в церкви – официальным поводом называлась подготовка к крещению и свадьбе. Братья Стормберги и Ларс-Ивар, Агнес и Карин с малышом на руках.

Карин шагнула вперед, прижимая ребенка к груди.

– Он уехал и больше не вернется.

Густав посмотрел на нее, желваки у него напряглись.

– Что ты наделала?

Она подняла подбородок, смело посмотрела ему в глаза.

– Если вы его тронете, то… то я не с вами.

Все уставились на нее. Ребенок захныкал, она стала качать его на своих тоненьких руках.

– А если он проболтается?

– Не проболтается.

– И ты можешь это гарантировать?

Она не ответила, но Густав не мог так оставить дело.

– Если он еще хоть раз сунется сюда, то ему конец.

Карин опустила глаза, отвернулась.

Настал новый рассвет, чуть позднее, чем накануне. Здесь, у Северного полярного круга, дни стремительно становились короче. Ночные заморозки впивались в землю и озера, набрасывая белый брачный наряд на траву и деревья. Новых денег для выдачи зарплаты в администрацию так и не подвезли, и среди работников зрело недовольство. Не у всех имелись запасы. Напротив, у многих деньги кончались намного раньше, чем подходил к концу месяц.

Впрочем, нужно время, чтобы снова собрать почти миллион крон и переслать его в Мессауре, рассуждали некоторые. Желания работать в тот день ни у кого особо не было, и уже вскоре после полудня столовая заполнилась народом. Руководство приняло решение, что все смогут пообедать в кредит, – это сильно подняло настроение.

Пока все ели и пили, братья Стормберги потихоньку удалились. Вместе с Ларсом-Иваром они сели в «Дуэт» Эрлинга и поехали на болото. Припарковались в тупике рядом с предупреждающей табличкой.

– Где эта гадина? – спросил Турд.

Густав ткнул пальцем.

Пикап стоял, скрытый за кустами и невысокими елками. Мужчины стали осторожно приближаться к машине. Все было тихо. Начало смеркаться. Турд поднял фонарик и посветил внутрь. Луч света упал на красное лицо Большого Нильса, высветил округлившиеся глаза, ноги, которые тут же принялись колотить по отсеку с двигателем.

Густав отпер дверь со стороны водителя, Турд открыл ее. Запах мочи и испражнений ударил им в лицо, как правый хук, заставив отступить на пару шагов.

Большой Нильс лежал, опутанный с головы до пят. Густав был прав. Сторож никуда не мог деться.

Турд взял его за одну ногу.

– Помогите мне его вытащить.

Эрлинг взял за другую.

Они вытащили мерзавца на землю. Он ударился головой и спиной о машину и о землю, завыл через тряпку.

Турд пнул его ногой, кивнул Густаву и Ларсу-Ивару.

– Развяжите его, чтобы он мог идти.

Подошел к Большому Нильсу, склонился над ним.

– Сейчас пойдем на прогулку, – сказал он. – Как Хильма.

Ларс-Ивар расстегнул наручники, Густав перерезал веревки и серебряный скотч. Турд сделал из обрывка веревки удавку и накинул на голову мужику, затянув на затылке.

– Двери оставьте открытыми, – сказал он. – Пусть проветрится.

Густаву и Ларсу-Ивару удалось поднять мужика на ноги. Он едва стоял. Турд пошел обратно к «Дуэту», достал два больших молота и охотничьи ружья – дробовик и двустволку. Встал напротив Большого Нильса, пытаясь встретиться с ним взглядом.