Третий — после «Учебника рисования» и «Красного света» — роман Максима Кантора. «Сторож брата» — эпопея, широкое историческое полотно, большой русский роман.В начале 2022 года из Лондона в Москву отправляется группа иностранных специалистов. У каждого из них собственная цель этой поездки, но вскоре выясняется, что настоящие цели далеки от декларируемых, да и специалисты они вовсе не того профиля, о котором говорили с самого начала. Собранный в уютном вагоне интернационал оказывается заперт посреди снежной степи на просторах Среднерусской возвышенности.В составе этой группы и Марк Рихтер — историк без кафедры, муж без семьи, он едет в Москву, чтобы встретиться с братом, с которым насмерть рассорился много лет назад.Чем ближе поезд к границе России, тем ближе роковая дата 24 февраля…
Помимо прочего, феномен войны состоит в том, что один получает право на жизни многих, ему неизвестных, но приговоренных к смерти. Война — так считают во время войны — необходима обществу, как необходимо горькое лекарство: война утвердит самосознание народа. Народу нужно самосознание для единства. Единство нужно обществу, чтобы обществом было легче управлять. Во время войны команды выполняются беспрекословно, война делает приказ сильнее закона мирного времени. Началась война, явление противоестественное, однако регулярное в истории, управляющее миром в большей степени, нежели любовь. Солнца и светила движет любовь, утверждает Данте, но землей и народами движет война. Война есть регулятор общественного организма. Война привела в движение механизмы, которые в скрытой форме работали и до войны, но во время войны заработали с исключительной силой — и открыто. Война медлила, и многие поверили в то, что войны не будет никогда.
И вот человек с холодными глазами, лидер огромной страны, выпустил войну на поля сражений — и планета завертелась быстрее.
Люди с глазами более теплыми, но с челюстями не менее твердыми, те, которые командовали противоположным лагерем, встретили удар хладнокровно. Огромные массы народа повсеместно пришли в движение, подчиняясь командам и собственному энтузиазму. Война заставляет человека верить в то, что убивать — это его долг, и что насилие связано со справедливостью. Ведь суд и наказание преступника — необходимы. Те лидеры, которые посылали миллионы плебеев на смерть, поставляли оружие и боеприпасы, оставаясь при этом неуязвимыми, эти лидеры верили в то, что выбора нет — только война. Война, считали они, искалечит мир, но война вылечит мир.
Смерть во имя блага и мира — это общий лозунг войны.
Это книга о том, как война стала править человечеством. Сильные люди рассуждали от имени истины, а слабые люди узнавали эту истину через боль. Это книга о том, как жадные люди произносили слово «право», но думали только о своем собственном праве повелевать бесправными. Это книга о том, как расчет и корысть выдавали за принципы справедливости. Это книга о злодеях, которые думали, что исполняют свой «долг». Их «долг» состоял в том, чтобы властвовать.
Это книга о том, как человек, маленький человек, захотел стать сверхчеловеком.
Но книга и о другом. Прежде всего, книга о любви.
Любви приходится очень тяжело, потому что любовь хрупкая, а зло сильное и хитрое.
Рассказать надо все по порядку. Поэтому начнем рассказ из колледжа в Оксфорде.
Трудно уехать. Тридцать лет назад трудно было отказаться от Москвы. Сейчас вышло хуже.
— Из-за Брекзита, да? — спросил капеллан колледжа Роберт Слей.
Священника прозвали Бобслей: неся людям свет, он мчался вперед, точно тяжелые сани.
К лацкану пиджака Бобслея был прикреплен значок: хоровод звезд на синем фоне — символ единства европейских народов. Так сотрудники Оксфордского университета выражали несогласие с тем, что Британия вышла из Европейского союза; непримиримые противники Брекзита носили значки открыто, приколов к мантиям, разжигая инакомыслие в студентах. А студенты известно какой народ — бурлят! Не до такой, конечно, степени бурлят, как студенты Сорбонны в 1968-м, но подчас позволяют себе острые реплики. И профессора попадаются отчаянные. Например, профессор социологии, итальянец Бруно Пировалли, высказался предельно резко: «Если так будет продолжаться, то, поверь, настанет день, и я выйду на улицу в числе демонстрантов, открыто заявлю, что демократия в опасности!» Итальянец по происхождению, Бруно уже давно стал совершенным англичанином, поутру ел камберлендские сосиски с бобами, но гарибальдийский дух давал о себе знать.
— Я присоединюсь к манифестациям! Наши политики однажды вынудят меня возвысить голос, — сказал Бруно в доверительной беседе.
Далеко не все были смельчаками, как Бруно Пировалли и Бобслей; и, даже если многие в университете и были несогласны с политикой правительства, а иные (это в особенности касалось экономистов) предвидели финансовые осложнения после выхода из Евросоюза, в целом профессура приняла известие хладнокровно. Для ученых мужей, знающих историю отечества, удивительного здесь не было.
