Оно все еще стреляло, совершая больше залпов, когда оба корабля сближались, но Марлоу все еще сдерживал свой огонь. Их разделяло не больше кабельтова. Меньше чем через минуту пора будет послать их к чертям собачьим.
Он осмотрел темный корпус подзорной трубой. «Возмездие» оказалось не таким разбитым, как он мог подумать, после более чем часовой перестрелки с торговцем. Конечно, экипаж торгового судна не мог рассчитывать на точную стрельбу, но все же они были так близко, что промахнуться казалось невозможным. И все же «Возмездие» не показывало никаких признаков того, что оно принимало участие в бою.
Марлоу почувствовал, как первая искра подозрения вспыхнула в его сознании, как раз в тот момент, когда снова закричал дозорный.
— На палубе! Торговец сошел с курса и повернул на нас!
— О чем, черт возьми, он говорит? - вопрос Рейкстроу был чисто риторическим.
Большой черный торговый корабль, о котором до этого момента почти забыли, уже завершил свой поворот и внезапно пошел на них так же быстро, как он убегал от пиратов минутой раньше.
— Он идет к нам на помощь? — спросил Рейкстроу.
Марлоу невольно рассмеялся.
— Не к нам на помощь, лейтенант, — вставил Бикерстафф. — Я полагаю, он идет на помощь пирату, а не нам.
— Сэр, я не понимаю?
— Он одурачил нас, — с горечью сказал Марлоу. — Он заманил нас прямо, как рыбу, которой мы являемся. Битва была фиктивной, оба корабля разбойничьи, а теперь мы застряли между ними, как идиоты.
Глаза Рейкстроу заметно расширились, когда он понял ситуацию. — Что будем делать, сэр?
— Умрем, я думаю, если мы позволим им заманить нас в ловушку. Черт бы меня побрал, как я повелся на все это! Как я мог совершить такую глупость? Мистер Миддлтон!
Второй офицер посмотрел вверх и помахал.
— У вас будет время, может быть, только для двух бортовых залпов. Заставьте канониров считать. Стреляйте сразу, когда будете готовы, но поторопитесь, пожалуйста.
— Да сэр! Огонь! — Милтон связал слова вместе, и артиллерийские расчеты, готовые еще десять минут назад, пальнули из своих огромных орудий, образовав сплошную стену дыма, пламени и шума.
С некоторым удовлетворением Марлоу наблюдал за разрушениями «Возмездия», старого «Возмездия», ибо он не сомневался, что новый большой торговый корабль за кормой носил то же название. Одно орудие у них было утеряно. Он видел, по крайней мере, там вспышку взрыва, и слышал пронзительный крик людей, зажатых тяжестью раскаленного металла.
Канониры «Плимутского приза», перезаряжали пушки по настоянию лейтенанта Миддлтона или выискивали жертвы поверх своих фальконетов, стреляя в пирата зарядами из стекла и частиц искореженного металла. Но целей было не так уж и много, потому что на старом «Возмездии» было мало людей.
«На борту ровно столько, чтобы устроить грандиозное представление с людьми, расстрелянными из пушек», - подумал Марлоу. Он чувствовал гнев и отвращение. – «Как он мог совершить такую глупость? Неужели они все умрут из-за его идиотизма? Хватит ли у Элизабет мужества пустить себе пулю в лоб, иначе пираты найдут ее, забившуюся в темный угол, и…»
Он встряхнул головой, встряхнул сильно, прогоняя мысли прочь. Канониры «Плимутского приза» продолжали стрелять. Он видел, как такелаж на борту их цели сметало, как паутину, видел, как обрушилось еще несколько рей. Но этого было достаточно. Он не хотел нападать на этот старый и изношенный корабль, потому что именно этого ждал от него Леруа.
— Всем на правый борт! Право руля! — закричал Марлоу, едва слыша свой голос сквозь шум стрельбы. «Плимутский приз» повернул на север, отходя от старого, поврежденного пирата.
Черное торговое судно приближалось к ним и было уже менее, чем в двух кабельтовых от них. Разбойники толпились на носу полностью вооруженные, готовясь к абордажу. На ее борту было во много раз больше людей, чем на борту первого корабля. Марлоу мог представить, как ублюдки сбились в кучу за фальшбортом, хихикая над своим обманом, который они совершили, одурачив тот самый корабль, который до этого одурачил их.
— Черт бы меня побрал, черт бы меня побрал, — пробормотал Марлоу, а затем позвал Миддлтона. - Ударь по ним как можно сильнее!
Миддлтон уже перебросил своих людей по палубе и после приказа Марлоу закричал: Огонь! — и левые орудия дали залп.
Торговое судно приближалось к ним носом, и заряды орудий «Плимутского приза» пронеслись по его палубе. Марлоу увидел некоторые повреждения, нанесенные огнём: голову носовой фигуры, разорвало на части, стеньга шпритсейла разлетелась пополам, возможно, полдюжины врагов были отброшены на палубу, но кроме этого он ничего не заметил. Он ожидал перестрелки с большими пушками, поэтому они была заряжена дробью, а не картечью или лангражем. Возможно, они и убили нескольких пиратов, и это было бы неплохо, но он знал, что на их место придет гораздо больше.
И тут он это услышал. Одинокий голос, низкий, медленный, напевающий: — Смерть, смерть, смерть…
