— О твоей женщине, конечно, — грубо ответил он. Его военачальники стояли позади него словно свора собак на привязи. Все они были высокими мужчинами с длинными копьями, в длинных плащах, с длинными заплетёнными волосами и длинными бородами. И все они тоже с жадностью смотрели на высокую светловолосую женщину из Сэрмэннина. Ленгар, наконец, заставил себя отвести взгляд от Орэнны.
— Твой сын? — спросил он Сабана, кивая на Леира.
— Его зовут Леир, сын Сабана, сына Хенгалла.
— А этот ребёнок твоя дочь? — Ленгар кивнул на Лэллик, свернувшуюся на руках у Орэнны.
— Её зовут Лэллик, — сказал Сабан.
Ленгар насмешливо улыбнулся.
— Всего один сын, Сабан? У меня их семеро! — он снова посмотрел на Орэнну. — Я смогу дать тебе много сыновей.
— Мне достаточно сына твоего брата, — сказала Орэнна.
— Моего сводного брата, — презрительно сказал Ленгар, — а если мальчик умрёт, твоя жизнь будет напрасной. Какая польза от женщины, родившей только одного сына? Будешь ты держать свиноматку, которая производит только по одному поросёнку? А сыновья иногда умирают.
Он всё ещё пристально смотрел на Орэнну, словно не в силах отвести взгляд. Он снова осмотрел её сверху донизу, и не думая скрывать своё восхищение.
— Ты помнишь, Сабан, — спросил он, не отрывая взгляд от Орэнны, — что наш отец всегда говорил нам, что надо жениться на широкозадых девушках? Женщины подобны коровам, повторял он. Худые — это не очень хорошее приобретение. Однако ты выбрал эту женщину. Возможно, у тебя будет больше сыновей, если ты последуешь совету Хенгалла?
— Я не буду брать другую жену, — сказал Сабан.
— Ты будешь делать то, что тебе скажут, братец, — сказал Ленгар, — пока ты здесь, в Рэтэррине. — Он повернулся и показал копьём в сторону свежего могильного кургана на низкой части склона. — Это могила Джегара. Ты думаешь, что я забыл его?
— Человек должен помнить своих друзей, — сказал Сабан.
Копьё теперь было направлено на Сабана.
— Ты в долгу перед семьёй Джегара за его смерть. Это много быков, много свиней. Я пообещал это.
— А ты держишь свои обещания? — спросил Сабан.
— Ты сдержишь это обещание, — сказал Ленгар, — или я заберу у тебя, братец, кое-что более ценное, — он взглянул на Орэнну и заставил себя улыбнуться. — Но мы не должны ссориться. Сегодня счастливый день! Ты вернулся, вы привезли оставшиеся камни, и храм будет завершён!
— А ты вернешь сокровища нашему племени, — сказала Орэнна.
Лицо Ленгара передёрнулось. Ему не нравилось, когда женщина говорила, что ему делать, но он кивнул в знак согласия.
— Я верну сокровища, — резко сказал он. — Керевал здесь?
— Он в селении, — сказала Сабан.
— Мы не должны заставлять его ждать. Пошли! — Ленгар протянул Орэнне руку, но она отказалась отойти от Сабана, и Ленгар сделал вид, что не заметил этого.
Копьеносцы пошли следом за Сабаном и Орэнной.
— Я думаю, что нам надо уходить сейчас, — сказал Сабан. — Просто уходить отсюда.
Орэнна покачала головой.
— Мы должны быть здесь, — сказала она.
— Только потому, что Камабан сказал нам прийти! — запротестовал Сабан. — А он исчез! Он сбежал! И мы должны последовать за ним.
— Эрэк, Слаол приказал нам быть здесь. Вместе с Камабаном, или без него, это то место, где я должна оставаться, — она повернулась посмотреть на карликовые камни незаконченного храма. — Слаол становится всё откровеннее в моих видениях, — тихо сказала она, — и он желает, чтобы я была здесь. Он сохранил мне жизнь, чтобы привести меня сюда.
Сабану хотелось поспорить с ней, но с богом было безнадёжно бороться. Он не разговаривал ни с одним из богов в своих снах. Орэнна повернулась и нахмурилась при виде множества воинов, идущих по направлению к селению.
— Зачем твоему брату столько людей? — спросила она.
— Чтобы напасть на Каталло, — сказал Сабан. — Мы прибыли вовремя, чтобы увидеть войну.
Они возвращались в селение. Мальчики пригоняли свиней из леса к площадке возле старого храма Слаола, где животные забивали. Женщины и дети отделяли мясо от костей, а собаки бродили вокруг и подлизывались, надеясь на потроха. Но те были истолчены в ступах, смешаны с ячменем и засунуты в кишки свиней, чтобы потом испечь их на горячих углях. Крики умирающих животных были нескончаемы, и большое количество сильно пахнущей крови стекало вниз по склону маленькими ручейками, из которых лакали голодные собаки. Внутри селения запах был ещё хуже, так как женщины намешивали в горшках клейкий яд, чтобы обмазывать копья воинов перед атакой на Каталло. Другие женщины занимались приготовлениями к ночному пиршеству. Они ощипывали лебедей, жарили свинину и растирали зерно на ручных мельницах. Мужчины привязывали кремневые наконечники к древкам, и оббивали края лезвий копий, чтобы заострить их.
Орэнна пошла в хижину Галета, чтобы накормить детей, а Сабан бродил по селению в поисках старых друзей. В храме Эррина и Мэй, где он подивился поражённому молнией столбу, который был весь чёрный и расщепленный, он встретил Гейл, самую старшую вдову его отца, укладывавшую букет кипрея около входа в храм. Она обняла Сабана и начала плакать.
