— Тебе не надо было возвращаться, — всхлипывала она, — потому что он убивает всех, кто ему не нравится.
— Стоило вернуться, — сказал Сабан, — чтобы повидаться с тобой.
— Я не переживу эту зиму, — сказала старая женщина, вытирая слёзы концами своих седых волос. — Твой отец был хорошим человеком, — она посмотрела на цветы, которые она положила у входа. — А все наши сыновья умерли, — печально сказала она, затем всхлипнула и побрела к своей хижине.
Сабан вошёл в храм и прислонился лбом к столбу, который они с Галетом поставили так много лет назад. Тогда он даже не был взрослым. Он закрыл глаза, и внезапно увидел Дирэввин, выходящую из реки обнажённой, с её волос стекала вода. Послала ли это видение богиня реки Мэй? И что оно означает? Он молился богине Мэй, чтобы она уберегла его семью, а затем легонько постучал по столбу, чтобы привлечь внимание богине к своей молитве. В этот момент громкий крик заставил его обернуться.
— Сабан! — это был голос Ленгара. — Сабан!
Ленгар расхаживал между хижинами с двумя копьеносцами, очевидно, своими телохранителями.
— Сабан! — снова закричал Ленгар, потому увидел брата в храме и заторопился к нему. Люди рядом с храмом расступились в стороны.
Ленгар был в гневе, его правая рука лежала на деревянной рукояти бронзового меча, висевшего на поясе.
— Почему ты не сказал мне, что один из камней ночью украли? — спросил он.
Сабан пожал плечами.
— Людьми со стрелами с чёрным оперением, — сказал он. — Зачем говорить тебе то, что ты и сам уже знаешь?
Ленгар выглядел захваченным врасплох.
— Ты говоришь …
— Ты знаешь, о чём я говорю, — перебил его Сабан.
Ленгар закричал на него.
— У меня договор с Сэрмэннином! — бушевал он. — По этому договору они должны привезти мне храм. А не часть его!
— Это твои люди утащили камень, — осуждающе сказал Сабан.
— Мои люди! — Ленгар усмехнулся. — Мои люди ничего не делали! Ты потерял камень! — он ударил кулаком Сабана в грудь. — Ты потерял его, Сабан!
Двое копьеносцев настороженно следили за Сабаном, на случай, если ответит на ярость своего брата, но Сабан устало покачал головой.
— Ты думаешь, что тебя обманули, потому что пропал один из камней? Всего один из такого большого количества?
— Если я отрублю тебе кое-что, братец, тебе будет этого не хватать? Всего лишь небольшой кусок плоти, — зашипел Ленгар. — Скажи мне, когда эти люди с чёрнооперёнными стрелами напали на вас, вы убили хотя бы одного? Вы поймали кого-нибудь?
— Нет.
— Так откуда ты знаешь, кто они такие?
— Я не знаю, — признался Сабан, — но только Рэтэррин использует стрелы с чёрным оперением. Каталло смешивает голубые перья соек с чёрными перьями ворона, а Друинна оперяет свои стрелы чёрными и белыми перьями.
— Ты не знаешь, — продолжал глумиться Ленгар, — потому что ты не сражался с ними, не так ли? — он отдёрнул в сторону верхний край туники Сабана. — Всего два шрама, Сабан? Ты всё ещё трус?
— Один шрам за Джегара, — вызывающе бросил Сабан, — а он не обнаружил, что я трус.
Но Ленгар не принял этот вызов. Вместо этого он обнаружил скорлупу ореха на кожаном ремешке, и не успел Сабан его остановить, как он вытащил её из-под рубахи.
— Каталло кладёт свои заговоры внутрь скорлупы ореха, — произнёс он опасно вкрадчивым голосом. Он поднял взгляд, посмотрев прямо в глаза Сабану. — Что это за амулет?
— Жизнь.
— Чья?
— Это кость от чьей-то кости, — сказал Сабан, — и плоть от чьей-то плоти.
Ленгар помолчал, обдумывая этот ответ, затем резко дёрнул кожаный ремешок, потянув Сабана вперёд, сорвав орех.
— Я спрашиваю, чья это жизнь?
— Твоя, брат, — сказал Сабан.
Ленгар улыбнулся.
— Ты думаешь, маленький братец, что эта скорлупа ореха убережёт твою женщину?
— Орэнну убережёт Слаол.
— Но этот амулет, маленький братец, — сказал Ленгар, держа скорлупу перед глазами Сабана, — не от Слаола. Это от Лаханны. Ты ползал к Дирэввин?
— Я не ползал к ней, — сказал Сабан. — Я ходил к ней с подарком.
— Подарком для моего врага?
— Я отдал ей голову Джегара, — сказал Сабан. Он понимал, что это опасно, так провоцировать Ленгара, особенно без оружия в руках, но не мог остановиться.
Ленгар отступил назад и громко позвал Нила, главного жреца.
— Нил! Иди сюда! Нил!
Жрец вынырнул из своей хижины. Он прихрамывал из-за того, что был ранен стрелой в бедро той ночью, когда Ленгар убил Хенгалла. Его волосы были разделены на пряди, закреплённые засохшей глиной, кольцо из костей окаймляло его шею, а на поясе болтались мешочки, в которых он держал свои травы и амулеты. Он неуклюже поскакал перед Ленгаром, который передал ему ореховую скорлупу.
— Это заговор на мою жизнь, — сказал Ленгар, — дело рук Дирэввин. Расскажи мне, как он сделан.
Нил с тревогой взглянул на Сабана, достал маленький кремневый нож из мешочка и разрезал жилы, обвязанные вокруг ореха. Он разделил две половины и понюхал содержимое. Он скривился от запаха, затем потрогал крохотную косточку пальцем.
— Это, должно быть, от ребёнка Дирэввин, — пришёл он к выводу.
— И моего тоже, — сказал Ленгар.
— Она убила его, — сказал Нил, — и использовала его кости и плоть, чтобы причинить тебе вред.
— Вред от имени Лаханны?
