Ленгар отбросил в сторону копьё и вытащил свой меч. Он выглядел скучающим, как будто такое случайное дело, как убийство Сабана, было ничего не стоящим занятием. Сабану нужно было остерегаться самоуверенности своего брата, но он был слишком взбешён, чтобы осторожничать. Он просто хотел убить своего брата, и Ленгар понял это, так же, как он понял, что ярость Сабана сделает его неловким и его легко будет убить.
— Давай, маленький братец, — дразнил он Сабана.
Сабан поднял копьё, глубоко вдохнул и приготовился нанести яростный удар, подкреплённый гневом, но в этот момент раздался крик, и кто-то указал в сторону южного входа в селение, и оба и Сабан и Ленгар повернулись в ту сторону. И оба замерли с открытыми ртами. И оба мгновенно забыли о своей ссоре.
Потому что во мраке ночи шёл мертвец.
Мертвец двигался в лунном свете, и у людей Рэттэрина вырвался глубокий стон из-за ужаса, охватившего всё племя.
Шагающий труп был полностью обнажён и тонок как скелет. Его глаза были чёрными впадинами на бледной маске, кожа была призрачно белой, рёбра чернели, а длинные прямые волосы были седыми. Частицы кожи и волос падали и отлетали по ветру, словно он разлагался прямо в движении. Луна была теперь намного выше — выше, меньше, светлее и ярче, и копьеносец рядом с Ленгаром внезапно в ужасе закричал.
— Он не отбрасывает тени! Он не отбрасывает тени!
Воины, участвующие в пьяных драках, разбежались или попадали на землю, спрятав лица. Ленгар один осмелился повернуться к мертвецу, не отбрасывающему тени, и даже Ленгар задрожал.
Потом Сабан, вросший в землю от страха, увидел, что от призрака всё-таки отходит лунная тень. Он увидел также, что каждый раз, когда мертвец ступал на левую ногу, он совершал небольшой наклон. А опадающие с него серо-белые хлопья были не отлетающей плотью, а пеплом, разлетающимся на слабом ветре. Человек намочился в реке, вывалялся в золе, вымазал сажей глаза и рёбра, а когда зола высохла, она стала разлетаться с его волос и кожи.
— Камабан! — сердито зарычал Ленгар. Он тоже узнал хромую походку, и раздражённо выкрикнул имя, пристыженный тем, что испугался похожей на привидение фигуры.
— Брат! — сказал Камабан. Он распахнул руки навстречу Ленгару, но тот в ответ выдвинул свой меч.
— Брат! — снова сказал Камабан, на этот раз с укоризной. — Ты хочешь убить меня? Как же мы уничтожим Каталло, если ты убьёшь меня? Как мы уничтожим Каталло без колдовства? — он сделал несколько неуклюжих танцевальных прыжков и завизжал на луну. — Колдовство! Хитрость! Заговоры по ночам и заклинания в лунном свете! — он завыл и задрожал, словно боги повелевали его телом, а затем, когда приступ прошёл, он лукаво нахмурился в сторону Ленгара. — Тебе нужна моя помощь, чтобы отвести заговоры Дирэввин?
Ленгар всё ещё держал меч обнажённым.
— Твоя помощь?
— Я пришёл, — сказал Камабан очень громко, чтобы его могли услышать воины, убежавшие к хижинам, — чтобы уничтожить Каталло. Я пришёл, чтобы стереть Каталло в порошок. Я пришёл, чтобы натравить богов на Каталло, но сначала мы с тобой, брат, должны помириться, — и он снова сделал шаг навстречу Ленгару, который отступил назад и бросил взгляд на Сабана. — Придёт время, и ты убьёшь его, — сказал Камабан, — но сначала помирись со мной. Я сожалею о нашей ссоре. Это неправильно, что мы с тобой враги.
Ленгар остановил Камабана своим мечом.
— Ты пришёл, чтобы нанести поражение Каталло?
— Рэтэррин никогда не достигнет величия, пока процветает Каталло, — закричал Камабан, — и я страстно желаю, чтобы Рэтэррин вновь стал могущественным. — Он мягко отвёл в сторону меч Ленгара. — Нам не надо ссориться, брат. Пока мы с тобой боремся друг с другом, Каталло останётся непокорённым. Так обними меня, брат, в честь нашей победы. А потом я упаду к твоим ногам, чтобы показать твоим людям, что я ошибался, а ты был прав.
Мысли о победе над Каталло было более чем достаточно, чтобы убедить Ленгара помириться с Камабаном, и он распахнул руки, позволив Камабану ступить в его объятия.
