Натянув на голову капюшон, Андрей вытащил из рюкзака моток веревки, крючья, карабины и организовал страховочное место. Первым полез Павел. Когда он спустился, отстегнул от пояса страховочный трос, который втянули обратно. Таким же способом Андрей отправил вниз команду, спустил рюкзаки и фонарь.
Каждый старался как можно быстрее пройти под ледяным душем. Было трудно: ноги скользили по гладким мокрым глыбам. Нужно было очень осторожно спускаться. Двигаться приходилось на ощупь: фонарь давал мало света, а окислившиеся из-за постоянного контакта с водой, налобники еле светили.
Закончив страховать группу, Андрей сбросил вниз веревку и стал медленно и осторожно спускаться по скользким камням, стараясь не зацепиться за скальные выступы. Спускался он долго. Когда оказался внизу, то был так вымотан, что еле стоял на ногах. Павел и Вадим помогли ему добраться до места, где обосновались девушки. На относительно ровной площадке, куда не долетали брызги от водопада, остановились на отдых.
– У меня от сырости скоро жабры и рыбий хвост отрастут, – угрюмо сказала Галка.
– Не знаю, будут ли у меня жабры, но воспаление легких обеспечено, – грустно пробормотала Нина.
– Молчите. Берегите силы, – прервал их Вадим, опасаясь паники.
Андрей пытался холодными негнущимися пальцами разжечь «шмеля». Копался долго, наконец, пристроил его на камне и зажё. Затем вытащил из рюкзака упакованный в полиэтиленовый пакет мешочек с ванильными сухарями. Каждому досталось по два.
– Это всё? – возмутился Пашка.
– Если тебе мало, можешь пойти порыбачить, – съязвила Нина.
– Надо беречь продовольствие. Большая часть еды осталась под завалом, – объяснил Андрей, убирая пакет в рюкзак.
Вода в канне закипела, Света всыпала в него заварку. Впервые с тех пор как попали под землю, они пили горячий чай.
– А жизнь потихоньку налаживается, – с нервным смешком произнес Пашка.
– Идиот! – оборвала его Нина.
– Я – оптимист! Считаю, что оптимистом жить легче. Пессимист видит трудности при каждой возможности, а оптимист в каждой трудности видит возможность.
– И какие возможности ты, Заяц, видишь в нашем положении? – спросил Вадим.
– Во-первых, мы ещё живы!
– Самое главное слово «ещё»? Не так ли? Да и с чего ты решил, что это позитив?
Проигнорировав выпад, Павел продолжил:
– Во-вторых, возможность взглянуть по-новому на серую и бесцветную жизнь, которую мы вели раньше и которую столь мало ценили, что захотели экстрима.
– А если теперь ценим прежнюю жизнь, как к ней вернуться? – спросила Галя.
– Пока не выберемся, придется искать позитив в чём-то другом.
– Жаль, что нельзя вернуться во времени назад. Я бы ни за какие сокровища мира сюда не полезла.
– А мне жаль, что никто из нас не заметил, когда закончился экстрим и начался бардак, – серьёзно сказал Пашка.
– Согласен, – вздохнул Вадим и, помолчав, продолжил: – Странно, я всегда удивлялся, когда читал о том, как герои книг по доброй воле сначала куда-то идут, а потом с неимоверными усилиями пытаются вернуться обратно. Всегда спрашивал себя, что их на подвиги потянуло? И вот теперь сам попал в такую же ситуацию.
– Ребята, всё не так плохо. Мы ищем сокровища, существует несколько непреложных истин: поиск клада нельзя ставить целью жизни и, чтобы пришла удача, необходимо невезение, – вмешался Андрей.
– Выходит, Рыжий, ты наше положение рассматриваешь как заурядное невезение? – тихо спросил Вадим.
– Конечно. Все живы. Свет у нас есть. Главное не впадать в панику, а там, возможно, найдется то, зачем каждый из нас отправился.
– Да пошёл ты! Даже если нам попадутся сокровища, что с ними делать? Я не хочу найти клад и лежать рядом с ним мертвой, – зло прошипела Нина.
– Устраиваемся на ночлег, – приказал Андрей. – Отдохнем и поищем выход.
– Вот бы костер развести! Так хочется погреться, – мечтательным голосом произнес Пашка, добавив, – как-то в пещеру пошли два туриста, /Взяли с собою бензина канистру, /Но поступили они с нею глупо: /На базе нашли два обугленных трупа.
– Я тебя, Заяц, не узнаю. Раньше ты такими пошлыми стишками не увлекался.
– Это у него чисто нервное, – хихикнула Света.
– Психологам хорошо известен феномен регрессии. В стрессе поведение человека зачастую становится примитивным, – пояснил Андрей.
– Это ты мягко намекаешь, что я дурак? – с угрозой и злостью в голосе спросил Пашка.
– Не хватало, чтобы вы подрались. Выберемся на поверхность, тогда и выясняйте отношения, – вмешалась Нина.
Недовольно бурча что-то себе под нос, Павел устроился подальше от Андрея.
Это была их вторая ночёвка. Собственно говоря, под землей ночь и день мало чем отличались. Противоударные и водонепроницаемые часы Андрея остановились. Других часов не было, мобильники не работали. Ребята тесно прижались друг к другу, пытаясь хоть немного согреться, но мокрая холодная одежда липла к телу. Боясь выдать свой ужас товарищам, все молчали. Настроение было гнетущим. В эту ночь никто не спал. Алька закрыла глаза, но заснуть не удавалось: рядом вертелась, толкалась и дрожала Нина.
Когда Павлу надоело мёрзнуть, он безразличным голосом ни к кому персонально не обращаясь, произнес:
