Вместо этого, она отступила и направилась обратно в темный проход, пока не наткнулась на первого из двух оставшихся гномов. Почти в полной темноте она тщательно его обыскала, но не нашла камни. Сердце сжалось. Взяв у него из-за пояса длинный нож, так что теперь у нее было оружие, она ощупью дошла до второго гнома. Пожалуйста, взмолилась она, лихорадочно роясь пальцами в его одежде. На этот раз она нашла то, что так искала. Волна облегчения прокатилась сквозь нее, когда она сунула в свою тунику мешочек. Что бы ни случилось дальше, она не могла потерять эти талисманы.
Взяв один из факелов, которые она загасила ранее, она воспользовалась своей магией, чтобы зажечь его, а потом направилась по проходу обратно в крепость. Если сейчас ей кто-то повстречается, то, понимала она, она окажется в беде. Ей негде было спрятаться, а чтобы сражаться, не было сил. Она медленно, но уверенно, продвигалась вперед, сосредоточившись на том, чтобы переставлять свои ноги, сознавая, что силы постепенно покидают ее. Она понимала, что должна как можно скорее залечить свою рану, чтобы продолжать идти, но не могла заставить себя остановиться, пока не окажется в более безопасном месте.
В какой-то момент, ей показалось, что она заблудилась, но все равно продолжала идти вперед. В конце концов, она добралась до перекрестка туннелей, ярко освещенного бездымными факелами, которыми любили пользоваться друиды в крепости, и прислонилась к стене. Наверх вела лестница, но она колебалась. Она еще не была готова вернуться на верхние этажи Паранора. Вместо этого, она направилась по одному из туннелей, расходящихся с этого перекрестка. Пройдя несколько закрытых дверей, она нашла незапертую и проскользнула внутрь.
Пара бездымных факелов разгоняла сумрак под сводчатым потолком и среди сделанных из каменных блоков стен. Она оказалась в кладовой, заполненной доверху бочками с элем и вином; эти дубовые бочки были обтянуты железными обручами и лежали на боку. На всем лежал слой пыли, пылью был наполнен и воздух. Очевидно, в эту кладовую не заходили уже долгое время. Она обнаружила, что не сможет закрыть дверь изнутри, но и сил искать другое помещение уже не было. Если недавно никто сюда не заходил, то маловероятно, что кто-нибудь сюда вскоре зайдет. Она прошла в дальнюю часть помещения, где было темнее и вряд ли ее заметят, если все же кто-то войдет в кладовую, и рухнула на деревянный поддон из-под бочарных клепок.
Она закрыла глаза, ощущая сильное желание заснуть. Однако она понимала, что если заснет, то может больше не проснуться. Ей нужно остановить кровотечение. Она лишь едва владела искусством исцеления, но Арен дал ей несколько базовых уроков. Она знала, что нужно прижечь рану. Было бы гораздо лучше, если бы она оказалась за пределами крепости, где могла собрать целебные травы и листья, но она была здесь. Придется довольствоваться магией и везением. Она понимала, что будет больно. Она не была храброй и не хотела этого делать. Однако, если она хотела идти дальше, выбора у нее не было.
Она сняла тунику и компресс, затем слила немного вина из одной бочки и использовала его, чтобы промыть рану. Вино жгло, и она стиснула зубы от боли. Это было только самое начало. Для того, чтобы начался процесс исцеления, она должна полностью закрыть рану. Она села на поддон и призвала немного магии, вспыхнувшую разноцветными огоньками на кончиках пальцев, которыми она мягко провела по области вокруг раны, чтобы снизить болевые ощущения. Когда боль уменьшилась, она вытащила длинный нож, взятый ею у гнома-охотника, и воспользовалась магическим пламенем, чтобы нагреть кончик, пока он не засветился.
Потом она закусила небольшой кусок деревяшки, который нашла среди кучи обрезков, вызвала в памяти образ Арена, Эмберена и тех времен, когда она гостила у него, чтобы отвлечься, и приложила нож плашмя к своей ране.
Боль была ужасной. Не пытаясь себя сдерживать, она закричала с деревяшкой во рту, ощущая запах горящей плоти. Она не потеряла сознание, хотя считала, что это было бы лучше. Когда она уже не могла больше терпеть, то оторвала нож; по ее щекам ручьями текли слезы, а по всему телу пробегал огонь. Она еще раз призвала обезболивающую магию и применила ее к ране, которую только что прижгла. Потребовалось довольно много времени, что боль утихла.
Она осмотрела рану со всех сторон. По крайней мере, рана затянулась и кровотечение прекратилось. Она сделала все, что смогла.
Натянув тунику и завернувшись в свой плащ, она легла спать, крепко зажав в руке нож.
