– Только аудиозаписи. Я постаралась, чтобы Фулон оставил отпечатки пальцев на карте памяти, что гарантировало ее подлинность. Ее-то я и продала, тщательно упаковав. Это была уникальная вещь, редкая, волнующая. Просто обалдеть. Вы ее слышали? Он там рассказывает о лягушках, которые скользят по лезвию его скальпеля и вспарывают себе брюхо… совершенно безумные мысли.
– Да, безумные…
Она вдруг закашлялась, сообразив, что перед ней все-таки сотрудник криминальной полиции.
– Цены могли подниматься очень высоко. Остальные объекты были выставлены на общедоступных сайтах.
– Кто их купил? И как вам заплатили?
– Кажется, их купили три разных человека. Обычно назначают встречу в каком-нибудь нейтральном и многолюдном месте и платят наличными. Один хотел волосы и ногти со свидетельством подлинности или с подтверждением ДНК. Такие сертификаты ДНК можно получить в частных лабораториях через Интернет, это стоит сотни евро…
У Шарко возникло ощущение, что он бредит. У этого рынка были свои правила, свои коды, свои обычаи. Каким психам пришло в голову создать его, упорядочить такую гнусность?
– Другой купил рисунки. А запись была для кого-то другого. Впрочем, оригинальную карту памяти через несколько недель перепродали, чуть дороже. Это ведь как везде. Спрос, предложение…
Лейтенант обобщил услышанное. Даниэль Луазо все забрал себе. Вероятно, он сам выкупил эти объекты у разных людей. Он был настоящим фанатом Фулона и стал, наверное, завсегдатаем форумов, чувствовал себя там как рыба в воде. Шарко все больше убеждался, что именно таким окольным путем Луазо сблизился с ним. И первые барьеры преодолел, наверное, с помощью Харона. «По ту сторону Стикса Ты указал мне путь».
– Можете мне сообщить ники покупателей или других членов?
Она покачала головой:
– Я там уже чужая. Туда надо заходить регулярно, а иначе вылетаете вон, и потом вернуться почти невозможно. Они отмечают ваш IP-адрес и отслеживают его. В лучшем случае я могла бы вам дать кое-какие наводки на главные сайты и форумы murderabilia. Но вы и сами сможете их без труда отыскать. А чтобы снова получить доступ на закрытые форумы, потребуется слишком много времени. Недели, прежде чем вы сможете туда заходить, не привлекая к себе внимания. Если вы или ваши службы полезете туда напролом, вас сразу вычислят, я вам гарантирую.
Франк Шарко смотрел на эту женщину, замкнувшуюся в своих тридцати квадратных метрах, подавленную своими навязчивыми идеями. Сколько же таких, как она, находятся в зоне притяжения этой патологической вселенной? Не сдерживают свои извращения, свои бредовые фантазии? И до чего некоторые из них могут доходить?
Он вспомнил послание, оставленное на стене подземелья: «Мы те, кого вы не видите, ибо не умеете видеть…» Сколько таких потенциальных Фулонов и Луазо таится за фасадами безликих домов? Обычные люди в своих кухонных фартуках или рабочих комбинезонах. Сколько их играет днем со своими детьми в садах, а ночью наслаждается всякими ужасами?
Шарко опять сосредоточился на собеседнице. Теперь она рвала на мелкие кусочки бумажную салфетку.
– Название Стикс вам знакомо?
Она уставилась на него так, словно он произнес что-то совершенно невозможное, напрочь отшибавшее всякую мысль.
– Откуда вы знаете?
– Сожалею, но это конфиденциальная информация. Расскажите о нем, пожалуйста.
Она почувствовала, что угодила в ловушку, и ей оставалось лишь продолжать.
– Это название иногда появлялось в частных разговорах, но только задом наперед: «скитс», чтобы поисковые системы не могли его распознать. Стикс – это место, где находится Запретный рынок.
– Запретный рынок?
– Там встречаются самые крутые экстремалы из тех, кто коллекционирует объекты, принадлежавшие преступникам. Фетишисты или сторонники зловещих культов, типы без всяких тормозов. На форумах, даже закрытых, все-таки остаются в рамках законности. Но у Стикса не признают никаких рамок, это средоточие различных извращений, и там, похоже, в ходу худшее из худшего.
– А что такое – худшее из худшего?
Со страшным грохотом разразились гроза: завывал ветер, грозя сорвать ставни, хлынул дождь. Лесли Бекаро встала, чтобы зажечь свет.
– Об этом нет никакой информации. Я ничего не знаю и предпочитаю не знать.
В окно стучал дождь, хлестал по стеклам, стирая пейзаж. Франку захотелось встать под эту льющуюся с небес воду, задрав лицо кверху, чтобы омыть себя от всех этих гадостей. Он опять повернулся к собеседнице.
– Где находится Стикс? – спросил он.
Она колебалась перед каждым ответом, словно простой факт произнесения этих слов заставлял ее снова нырнуть в прошлое.
– Под одним садомазохистским клубом, который называется «Олимп». Это огромная структура, один из самых больших частных клубов Парижа. Расположен на улице Руайе-Коллар, рядом со станцией метро «Данфер-Рошро». Там же находятся катакомбы, но наверняка в их малоизвестных или закрытых для посещения частях.
– Вы там бывали?
– Нет.
Произнеся свое резкое, твердое «нет», она покачала головой.
