В скайпе настойчиво пиликал Стив Кларк — молодой Президент финансово-промышленной группы Golden Line. Парень в дорогом костюмчике и холеным причесоном торчал в Сити в Каликорне в левой части Системы Цефеи. Юное коммуникабельное дарование активно тусило с бизнес верхушкой СГЦ и могло точно передать Уоллосу настроения высшей элиты корпораций Цефеи. Потом, внимательно выслушав оценки и советы генерала, просчитанные на программе «ИН», передавал их своим приятелям — главам корпораций, как свое мнение. Поэтому считался не по годам умным и запредельно информированным:
— Слухи пришли, мистер Уоллос, типа пока мы ждем естественного развития межгалактических институтов, гармоничного и поступательно прогресса, смелые парни из Galaxy придумали как накрячить природу и человечество, как ускорить все это дело. Теперь мои друзья боятся проиграть. Никто не хочет остаться на обочине исторического процесса.
— В любой игре есть проигравшие, Стив. Сохраняйте спокойствие. Кошес свернет себе шею. У него не хватит сил.
— Чем бы это подтвердить? Говорят, у него полные руки козырей, и программка уже готова.
— Главный критерий оценки его шансов — Близнецы. Он подписался за успех Аханодина. Если он победит там, то победит везде. Если проиграет, то хана ему.
— Рискованно просто сидеть и ждать, — Кларк барабанил ухоженными пальцами по столу, — Это в нынешних программах нет однозначных проигрышей, всегда можно лавировать между силами, ловить галсы и плыть хоть при противном ветре. А у Единого Порядка Galaxy таких допусков нет. Ты или раб его, либо враг.
— Если тебя рабство не устраивает в принципе, — то все, что будет происходить в ближайший год, для тебя не игра, а война, — Уоллос иронично улыбался, глядя на растерянное лицо Стива, — Кошес тебе не партнер по покеру, а смертельный враг. Тебе нужно вкладываться в силы Свободы и Прогресса, помогать сопротивлению и тогда уже Свобода или Смерть… Не бойся. Против него объединятся многие. Его можно одолеть. Он огребет на Близнецах. Особенно, если бизнес СГЦ поддержит свободных северян.
— Все равно страшно.
— Ну если уж совсем страшно — покупай.
Девичий голос звенел в ушах, тысячекратно усиленный динамиками, смачно оттянутый электрогитарными нервными соло и ласковыми клавишными. Богато накосмеченная ударница молотя палочками в тонких ручках, пробивала быстрый ритм, тряся пышными космами, а солистка в суперкоротком и легком красном платьишке отплясывала, сверкая голыми зачетными ногами, то выла, то визжала, то стенала — что-то на тему того, что будет ждать своего милого мальчика. Сцена, выхваченная прожекторами посреди вечернего плаца, сверкала алым и бордовым, как новогодняя гирлянда, как чудо посреди унылого и серого казарменного бытия. Туда, как на сказочный сон, смотрели не отрываясь, почти не дыша, тысячи солдатских глаз, не мигая глядя на ноги, руки, зазывно разукрашенные лица певичек. 12-й Корпус сегодня радовали вертухаи по полной.
Танцовщицы сбросили белые блузки, метнув их в цепкие хапалки бойцов в первых рядах. Теперь почти голые крутились у самого края сцены, впечатываясь в каждый взгляд идеальными задницами, бедрами и животами. «Нежно ласкай меня, нежно, мой милый дружок!» — Солистка забрала высоко и тонко, так что тысячи пар яиц откликнулись могучими импульсами, а мартовский ветер дунул со всей дури, обдав всех запахом скорой весны. Гитаристка в черном коротком вроде ночнушки сарафане порвала вечер пронзительным аккордами. «Похоже, апофигей, скоро концерту конец» — приготовился Штамп, глядя, как решительно парни со Штурмовой бригады, снаряженные как в последний бой, вламываются в толпу зрителей, отсекая их от сцены, гримерки, в несколько шеренг строясь вдоль будущего коридора. К гримерке покатил БТР — вертухаи решили вывозить девок от греха под броней.
Певички и подтанцовщицы стремительными птичками метнулись за кулисы гримерки, превращенной штурмовиками в крепость. Толпа солдат завыла, заорала, как намагниченная потянулась следом, могучей морской волной надавила на оцепление, которое решительно заработало прикладами. Пара сотен бритых затылков с воплями ломанулась к гримерке, грозя порвать и растоптать волшебный розовый тент. Штурмовики, почуяв, что их щас сомнут, загрохотали очередями в воздух. Штамп увидел среди бешеных кобелей наседавших на гримерку несколько пацанов со своей группы, чертыхаясь, полез в свалку, надеясь вытащить, пока не начали уже шмалять на поражение.
— Горох, ну ты-то еб…ть что тут⁈ — Штамп ухватил за локоть своего бугра, вроде же нормального пацана. Повернул его к себе — желтые мутные глаза его не видели в упор, пасть растянулась в страдальчески пахабной лыбе, Горох конвульсивно и мощно дергался у него в руках, вытягивая шею к гримерке.
— Оставь его, — Штампа самого кто-то потянул за локоть назад, — Шмалять на убой не будут, а размяться давно пора.
Смотрящий за отрядом, Хитрован тащил Штампа за БМП, где потише, мимо пацанов с разбитыми мордами, плевавшихся зубами, откатившихся от гримерки:
