– Прошлого уже не исправить, Эйви. Сколько бы ты не терзала себя мыслями о том, как было бы сейчас, это бесполезно. Сейчас ты здесь, жива и невредима, и у тебя ещё есть шанс всё изменить. Просто не опускай руки. – Маршалл, как совсем недавно сделал Маркус, положил руку мне на плечо и едва сжал его. – Кстати, что с тем недомужчиной? Кларком?
– Ничего, – вновь смотрю на парня. – Мама успела рассказать, что просто однажды проснулась и не обнаружила ни его, ни кафоликона. По всей видимости, он обокрал её и сбежал. Я не знаю ни где он, ни жив ли.
Надеюсь, что жив. Потому что я не хочу, чтобы он случайно умер или его убили бы также случайно. Нет, я хочу увидеть его перед этим и… Что? Сама не знаю. Убить? Да, возможно, я этого и желаю, но решусь ли я на убийство в действительности? На этот вопрос у меня так и нет ответа. Я могу лишь продолжать размышлять, но мысли и действия это не одно и тоже.
– Чтобы ты сделала, если бы встретила его?
– Не знаю, Маршалл.
– Если его встречу я, то могу убить.
Он произносит это так спокойно, словно мы говорим не о жизни и смерти. Словно для него это ничего не значит – отнять чужую жизнь.
Маршалл смотрит, будто сквозь меня, в пустоту, и в его глазах плещется нечто темное.
Я никогда прежде не видела его таким. В его обычно мягком взгляде сейчас бушует ураган.
– Ты так просто это сказал…
– Для меня это лишь ещё одна смерть в копилку тех, что уже имеются. Всё равно я отправлюсь в ад, и роли это никакой не сыграет. Для меня, но не для тебя.
– Что это значит?
– Что ты боишься отнять чужую жизнь. Делаю вывод из того, что видел раньше и сейчас.
– Это плохо, да, знаю.
– Нет, Эйви, в этом нет ничего плохого. Твоя доброта – это твоя сила, Эйви. Не слабость.
Усмехаюсь, вспоминая то, как один ликтор называл меня слабой. Он бы с Маршаллом не согласился.
И вот опять! Я думаю, о чем не следует.
После к нам присоединяется Маркус, который приносит еду и говорит, чтобы перед сном перекусили. Также мужчина сообщает о том, кто сегодня будет дежурить. Тот самый Тео, что был с нами в больнице. Он и ещё один мужчина будут не спать всю ночь, чтобы выспались все остальные, а утром Маркус отправит их к машинам, чтобы они отоспались там.
Перед тем, как лечь спать, я закусываю губу и подхожу к Маркусу. Лучше скажу сейчас, предупрежу, чтобы никто не удивлялся и чтобы я не подвергала других опасности из-за возможных кошмаров.
– … должна признаться кое в чем, Маркус. Иногда ночью я могу кричать, – произношу на выдохе, – и могу привлечь криком внимание пожирателей.
– Не волнуйся об этом, Эйвери. Тео или Клинт разбудят тебя.
Выдаю кивок, когда вижу в глазах Маркуса невысказанный вопрос. Но мужчина так его и не озвучивает, за что ему благодарна.
Я ложусь на один из старых матрасов, немного отряхнув его перед этим от слоев пыли, и поворачиваюсь набок. Без спальника прохладнее, но одну ночь как-нибудь потерплю. Бывало и хуже.
Я смотрю на людей, что тоже укладываются и думаю, как поступать дальше. Что если вакцину всё-таки так и не удастся найти? Я так близко, но и далеко одновременно.
Тихий шепот и приглушенный кашель становятся единственными звуками, нарушающими ночной покой убежища. Сквозь щели в покосившейся двери пробиваются бледные лучи луны, рисуя на стенах причудливые тени. Каждая из этих теней кажется мне воплощением моих страхов и сомнений.
Прежде, чем заснуть, то в голове всплывает лицо Тоби и слова мамы о том, чтобы я позаботилась о брате. Не могу его подвести. Я обязана найти решение, даже если для этого придется пойти на крайние меры.
Прикрываю глаза, пытаясь унять дрожь, и прислушиваюсь к собственному сердцебиению, постепенно засыпая.
***
Я где-то иду, и это место мне совершенно незнакомо. Мои ноги с каждым шагом кажутся только тяжелее.
Пытаюсь что-то рассмотреть, но всё слишком расплывчато.
Хочу остановиться, но не могу. Почему я не могу просто остановиться?
В мыслях навязчиво звучит одно и то же предложение.
Куда я должна идти?
Где-то вдали свет от солнца преломляется, и я различаю первый силуэт… Тоби. Он зовет меня к себе, улыбается и машет.
Бегу к нему, но не приближаюсь даже на шаг.
Отчаяние захлестывает с головой. Кажется, будто я застряла в липкой патоке, каждый мускул налит свинцом. Тоби все дальше, его улыбка тускнеет, а силуэт размывается, словно акварель под дождем.
Внутри нарастает паника. Я кричу, пытаюсь позвать его, но из горла вырывается лишь беззвучный хрип.
Навязчивый приказ звучит все громче, заглушая все остальные мысли, превращаясь в единственную реальность.
Срываюсь на бег ещё раз, но не могу догнать, потому что
Оглядываюсь и пытаюсь его найти, а слёзы начинают течь, когда понимаю, что я потеряла его. Потеряла своего дорогого брата!
Кричу. И этот крик разбивает всё вокруг. Пространство искажается, а в голове нарастает шум.
Кто-то выдергивает меня из сна, и я открываю глаза в реальности, смотря на Тео и Маркуса.
