– Разделимся, – объявил Маркус, – каждый осматривает по комнате. Так как мы не знаем, как и в чем она должна храниться, то берите всё подозрительное. Пока будем переходить к другому зданию, то разберемся, что из этого полезное.
Я переглянулась с Маршаллом, когда все стали расходиться, вскоре оставаясь с Маркусом наедине.
– Осматривай комнаты по соседству со мной.
– Не доверяешь мне?
– Беспокоюсь, Эйвери. Я не просто так вытаскивал тебя из Грёзы, чтобы вскоре ты лишилась жизни.
– Кстати об этом… Я не помню, поблагодарила ли тебя тогда, но спасибо, Маркус. Ты меня не знал, но всё равно помог выбраться и выжить.
Губы мужчины изгибаются в тонкую линию улыбки, а взгляд теплеет.
– Иногда встречаются люди, которых ты, кажется, знал всю жизнь. Просто не помнишь об этом. Когда я увидел тебя тогда, Эйвери, то именно это и ощутил. Что когда-то мы уже были знакомы.
– Возможно, в прошлой жизни, – я улыбнулась и решила пошутить, но Маркус воспринял мои слова всерьез.
– Да, возможно.
Он наклонил голову, задумчиво рассматривая меня.
– Идем, Эйвери.
Мы сразу же перешли на второй этаж, так как тут и без нас справятся. Начали вместе с коридора и ресепшена, а дальше уже разделились по комнатам.
Больница, худшее из всего, что доводилось мне видеть.
Слишком много старой крови на белых стенах, разбитый кафель, брошенная и уже явно нерабочая аппаратура, странные надписи на стенах. Жутко.
Кажется, даже воздух здесь пропитан безысходностью.
Я нашла что-то, что когда-то было комодом и стала осматривать его, но кроме пауков ничего не нашла. Какие могут быть пауки, когда на улице минусовая температура? Хороший вопрос, который не вовремя посетил мою голову, так как сейчас стоит думать о другом. Вероятно, внутри здания немногим теплее, поэтому они тут и живут.
Продолжила осматривать пространство комнаты дальше, но ничего так и не нашла.
Перешла в другую, держа в поле зрения Маркуса. Он в комнате напротив.
За несколько часов мы осмотрели большую часть, чтобы позже сменить этаж на верхний.
Кроме крыс и старых с выцветшей этикеткой пустых банок из-под лекарств так ничего и не нашла.
Другие в это время проверили цокольный этаж.
В конце коридора я наткнулась на закрытую дверь, на которой оказалась надпись: "Не открывать! Тут вас ждет смерть!".
– Маркус, – позвала я мужчину, смотря на внушительный замок и испытывая совсем нехорошие чувства.
Он подошел ко мне и тоже остановился, глядя на это.
– Думаешь, открывать то, где написано не открывать – хорошая идея?
– Нет. Но мы обязаны проверить. Будь здесь, я скоро вернусь.
Он ушел, перед этим послав ко мне незнакомого мужчину, чтобы был рядом.
Я закусила изнутри губу и внимательно изучила этот замок. Тот, кто его повесил, очень не хотел, чтобы туда попали. Замок уже поржавел во многих местах, и я думаю, что его и надпись сделали в одно время.
Прислоняюсь ухом к двери, будто могу что-то по ту сторону услышать.
Вдруг там заперли пожирателей? А мы сейчас откроем и выпустим их. Хотя, если их закрыли несколько десятков лет назад, то их тела уже должны были сильно разложиться.
За раздумьями не сразу обращаю внимание, что вернулся Маркус с тем, что поможет избавиться от замка.
– Эйвери, отойди в сторону. Тео, в случае чего приготовься стрелять, – отдал он приказ мужчине, который взвел винтовку и выдал кивок.
Я поравнялась с мужчиной, когда Маркус избавился от замка, но пока не открыл саму дверь.
Мы замерли в ожидании чего-то ужасного.
Тяжёлый скрежет ржавых петель нарушил тишину. Дверь медленно подалась внутрь, открывая взгляду тёмное пространство.
Застоявшийся воздух, насыщенный запахом сырости и гнили, ударил в нос, заставляя поморщиться. Маркус отступил на шаг, пропуская вперёд луч фонарика.
Я не вижу, чтобы там были окна.
Делаю несколько шагов вперед и на этот раз останавливаюсь рядом с Маркусом.
Нет, окна всё-таки есть, просто они забиты деревяшками, через которые едва проникает свет.
Мы проходим внутрь, и я тоже достаю фонарик, чтобы подсветить им пространство.
Внутри оказывается достаточно большое пространство.
Я несколько удаляюсь от входа и иду прямо, пока не замечаю ничего странного.
Всё выглядит, как продолжение больницы.
Иду дальше и отхожу немного в сторону, так как моё внимание приковывает что-то блестящие.
Свечу в ту сторону фонариком и замираю, так как вижу разложившееся тело на кушетке. Подхожу, и в нос ударяет гнилой запах, поэтому морщусь и прячу часть лица в воротник куртки.
Руки и ноги того, кто бы это не был, прикованы к кушетке. Вероятно, это был пожиратель, потому что от человека остались бы уже только кости. Обращенные всегда разлагаются в разы дольше.
Я смотрю на эту гнилую плоть, продолжая сдерживать рвотные позывы, и вижу его замершее лицо, будто пожиратель кричал. Он умер с застывшем криком.
Всё внутри напрягается от этой картины.
Замечаю на его шее тусклый металлический блеск. Наклоняюсь ближе, стараясь не дышать слишком глубоко, и вижу тонкую серебряную цепочку. К ней прикреплен медальон, искусно сделанный в форме змеи, обвивающей череп.
Сердце начинает биться чаще.
