Мой ориентир во времени это лишь редкие разы, когда меня выводят на улицу, а именно листва на деревьях и климат, который несильно то и меняется в этой местности. Выводят, чтобы пытать струями только уже ледяной воды. Редко в ход идет кнут, но теперь мне не наносят такое количество ударов. Максимум – пять. Каждый раз Дэрил и Селин думают, как им доставить мне больше боли и каждый раз я молю их о пощаде.
Я не могу больше этого выносить.
В этой камере время потеряло всякий смысл. Существуют только моменты боли и короткие передышки между ними.
Я научилась распознавать приближение мучителей по скрипу двери, по их тяжелым шагам. Сердце замирает, тело немеет, и я жду. Жду неизбежного.
Я больше не чувствую ни злости, ни обиды. Только всепоглощающую усталость. Усталость от боли, от страха, от безнадежности.
Кафоликон мне теперь не дают в капсулах. Содержимое просто растворяют в еде, и я не знаю, когда именно его принимаю, потому что на вкус он никак не ощущается. Вероятно, это сделано специально для того, чтобы я не ориентировалась.
Я стараюсь держаться лишь благодаря воспоминаниям. Думаю, о брате, вспоминая свою изначальную цель. Но это делать всё сложнее. Да и я уже не так уверена, что получится добраться до Тоби. Это нереально…
Вспоминая слова Маркуса о проекте гиперион, то думаю о худшем. Что Тоби мог не выдержать и умереть. Да, я уже не отрицаю эту мысль. Все надежды в этом месте испарились.
Нет надежды ни на возможное спасение, ни на ещё что-то. Я не спасу себя сама, потому что слаба, а спасать меня кому-то некому…
Я задаюсь многочисленными вопросами, почему это случилось именно со мной, за что и по какой причине. И не знаю ни на один из этих вопросов ответ.
Видимо, мне просто не повезло. Возможно, это моя расплата за всё везение, что было ранее… Без понятия.
Образ Ашера так никуда и не исчез, наоборот, я стала видеть его чаще.
Он сопровождает меня на пытки, сидит на полу в камере, ходит рядом и разговаривает.
Я уже говорю вслух с ним, понимая, что окончательно свихнулась.
Это место хуже Грёзы. Да, там была постоянная борьба за жизнь, борьба с людьми и пожирателями, но было и стремление к жизни… А здесь? Что здесь? Просто пытка. Именно это со мной и делают, ломая не только физически, но и волю. И у них это прекрасно получается.
С каждым днем я понимаю, что… больше не хочу. Не хочу терпеть это. Ради чего? Может быть, ради надежды? Но какая надежда может быть в этом аду? Какая надежда может быть, когда каждый вздох пропитан болью, а каждый взгляд упирается в безысходность? Я больше не чувствую тепла, не вижу света. Осталась лишь пустота, зияющая и всепоглощающая. Пустота внутри, которая отражает пустоту вокруг.
Знаю, что скоро сдамся. Мое тело больше не выдерживает, а душа истощена.
После очередной пытки раны заживают всё тяжелее, даже организм отказывается нормально работать.
Интересно, сколько мне ещё осталось?
***
В один из многочисленных дней я сижу у стены и пялюсь в одну точку на решетке. Ни о чем не думаю.
Кандалы звенят где-то рядом, и это Сюзанна переходит из одного угла в другой.
Ашер маячит рядом и действует мне на нервы.
– Ты должна продолжать бороться.
– Ты не можешь мне что-либо советовать, потому что мертв. И я вскоре отправлюсь за тобой.
– Не отправишься, если не сдашься.
– Я уже сдалась. Да и вообще, настоящий бы Ашер так не говорил.
– Верно. Я лишь часть твоего подсознания. И эта часть хочет, чтобы ты продолжала, Эйвери. Ради себя, ради Тоби и будущего.
– Нет больше никакого будущего, Ашер, – произношу и его имя звенит в ушах.
Он замолкает, не спорит и садится рядом.
Уже позже думаю о том, о чем сожалею.
Например, что так и не добралась до Кларка. Надеюсь лишь на то, что его разодрали и сожрали пожиратели.
Жалею, что Сицилия не сдохла, что я не убила её. Раньше я боялась этого, что человек, как и мать, будет сниться мне в кошмарах, если я убью кого-то, что будут угрызения совести или нечто подобное. Но не сейчас.
Кошмары не только прекратились, но и я теперь даже не думаю о Лойс Рид. Совсем изредка, понимая, что ничего бы не изменилось, даже если бы тогда не оказалась в Грёзе. Мама всё равно попала бы туда и умерла. Не от моей руки, а отчего-нибудь другого. Она сама выбрала такой путь, когда украла у нас с братом кафоликон и решила бежать с Кларком.
Я отпустила её.
Лизи… Поначалу я ненавидела её и желала смерти, а сейчас понимаю, что она и так её настигнет. Всех нас в любом случае. Девушка лишь кажется смелой, и смела она только с людьми, но не с тварями, с которыми ей предстоит встречаться.
Маршалл… Пожалуй, это единственное, насчет кого я не изменила мнения. Мне жаль, что он отправился с нами тогда и что во второй раз наши с ним пути сошлись в Самервоуле. Я искренне переживаю за него и могу лишь гадать, что с ним. Надеяться, что парню удалось выбраться и из этой передряги.
