Теряюсь во времени и не понимаю уже когда сплю, когда бодрствую. Даже иногда забываю принимать пищу, только позже, когда вновь прибываю в разуме, то съедаю всё, что накапливается.
Селин и Дэрил возвращаются, приступая к тому, что они делают только вдвоем. Режут и сыплют соль, втирая её.
Я кричу, как и обычно, до тех пор, пока не срываю голос.
Эти раны они оставляют меня залечивать самостоятельно, оставляя тазы с водой и тряпками. Промыть раны от остатков соли кажется ещё большей пыткой. После этого я долго не могу спать, потому что ноющая боль не позволяет даже сомкнуть глаз.
Однажды, смотрю на таз с водой и беру его в руки, поднимая с усилием и ставя совсем рядом.
Сажусь на корточки и просто опускаю в воду лицо, держа глаза при этом открытыми и пока задерживая дыхание.
Мысли мечутся между собой и в этот раз их там сотни.
Кричу, но мой крик прерывается из-за воды.
Дыхание заканчивается, и я делаю первый вдох прямо в этом тазу с водой, ощущая, как в легкие попадает жидкость. После ещё раз, уже глубже, желая, чтобы это сработало.
Сознание начинает мутнеть, образы плывут.
Боль в груди нарастает, становится пульсирующей, оглушающей. Кажется, что каждая клетка тела отчаянно протестует против этого насилия, против чуждой стихии, вторгающейся в самое нутро. Но я держусь.
Сжимаю кулаки и сильно зажмуриваюсь, чтобы в следующее мгновение ударом отодвинуть таз с водой.
Кашляю, содрогаясь на полу и выплевываю скопившуюся в легких воду.
Внутри всё горит, когда я начинаю рыдать, понимая, что не смогла. У меня не получилось. Ещё бы немного… совсем немного.
Обхватываю себя руками, продолжаю так и лежать, когда капли воды стали стекать с лица.
Думаю лишь о том, что стоит попробовать снова. Рано или поздно у меня должно получиться.
Я не хочу больше всё это терпеть. Не хочу чувствовать боль.
Глава 26
Таз с водой мне больше не приносили, так как ранений никаких не наносили. Стоит только дождаться очередного момента, когда это случится и тогда попробую.
Мысли тут же возвращаются к расплывчатому образу Тоби. Он бы не простил мне, не простил, что я собираюсь оставить его, бросить, но иного выхода я не вижу.
Мне жаль.
Слез нет, только одно принятие и слабая надежда на то, что с моим братом всё будет хорошо.
Где-то внутри чувствую вину и то, как эта вина разъедает сердце, но я терплю. Это терпеть легче, чем нескончаемые мучения.
Теперь я думаю о смерти иначе. Раньше это было нечто пугающее, неизведанное, черная бездна, поглощающая все. Сейчас же она кажется тихой гаванью, избавлением от боли и отчаяния.
В этом, наверное, и заключается самое страшное – в потере страха перед концом.
Если мне и суждено умереть, то сделаю это на своих условиях. Да, пожалуй, именно за это ещё стоит побороться и потерпеть. Не хочу позволить Дэрилу или Селин изменить мой план.
Взгляд медленно касается следов оков на запястьях, так полностью и останавливается на них.
Смотрю на мелкие кровавые крапинки, проступившие сквозь бледную кожу. Они не болят, скорее, неприятно напоминают о том, что мне приходится терпеть.
После перевожу взгляд на дверь, думая о том, сколько ещё подобных мне было в плену у этих двух? И сколько будет после? Даже если Дэрил и Селин по итогу и умрут, то всегда будет кто-то похожий на них. Больные люди, что почувствовали крохи власти и получают извращённое удовольствие от пыток других. Такие, как они заслуживают наказания, заслуживают смерти. Но жаль, что таких, как у меня, нет ни единого шанса на то, чтобы как-то повлиять на это. Отомстить или убить. Возможно, когда-нибудь такой человек и появится, но это точно буду не я.
Улыбаюсь, уже представляя себе это.
Перекладывать ответственность на кого-то другого всегда легче.
Ложусь прямо на пол на спину, чувствуя каждую свою частично зажившую рану, каждый шрам, и смотрю на темное дерево потолка. Складываю руки прямо на груди, скрещивая между собой пальцы, и просто дышу. Да, сейчас я наслаждаюсь каждым своим новым вдохом, ведь когда-то у меня уже не будет подобной возможности.
Тишина.
Я закрываю глаза, и темнота под веками сливается с темнотой комнаты.
Помню, как в детстве, когда я была поменьше, то мы играли с Тоби в прятки. Брат тогда залез в настолько темное место, что я с трудом его нашла. У меня навсегда отпечатался его испуганный взгляд, словно он увидел целую толпу пожирателей. Но это были не пожиратели, а темнота. Брат испугался настолько, что не мог даже поначалу пошевелиться, иногда страх сковывает, и именно это с ним тогда произошло. То здание находилось на окраине Архейнхола, не использовалось, и дети часто приходили туда, не боясь лазить по трубам, ржавым лестницам и кускам бетона.
После того раза Тоби отказался туда приходить, ему было так страшно, что он даже плохо спать начал. Он не рассказывал, что он видел в своих кошмарах, но брата приходилось часто успокаивать. Даже когда он повзрослел, то всё равно избегал того места, старался обходить стороной.
