Убираю одеяло в сторону только одной рукой и приподнимаю одежду, замечая не только синяки по всему телу и старые шрамы от порезов, но и свежий большой шов внизу живота. Такой, словно меня оперировали.
Сглатываю и вновь накрываюсь одеялом, когда через секунду дверь открывается и появляется Дэрил с неизвестным мужчиной, что одет в медицинский халат.
– Наконец-то ты очнулась, – произносит ублюдок, улыбаясь, и я понимаю, что от его заплывшего глаза и следа не осталось. Тогда должно было пройти около двух недель. – Я снова перестарался, Эйви, уж прости меня. Просто в тот момент был особенно зол, ведь кое-что случилось. А я этого больше всего не люблю. – Дэрил кладет руку на плечо доктора, сжимая его. Я вижу, как другой напрягается и едва поджимает губы, выражая таким образом недовольство. – Ты отключилась, а позже оказалось, что даже Селин не может тебе помочь, ведь ты умирала. В срочном порядке нужно было что-то придумать, вот я и обратился к доктору Родригес.
– Я просил без упоминаний личных данных, – тут же отзывается Дэрил, улыбаясь тому самому Родригесу.
– Чего ты боишься? Что мисс Рид затаит обиду за то, что ты спас её с того света? – мужчина усмехается. Мы с доктором переглядываемся, и он первым разрывает зрительный контакт, опуская взгляд, словно… испытывает сожаление. Почему он испытывает сожаление? – Наоборот, Эйви должна быть тебе благодарна. Да, Эйви?
Молчу, понимая, что чуть не умерла. Я была так близка к этому, но они не дали вновь освободиться мне, умереть.
– Ладно. Раз Эйви не настроена на беседу, то усыпи её. Как только ей полегчает, то я заберу её.
Мистер Родригес подходит к койке, где я лежу, и вводит содержимое иглы в одну из трубок.
Я лишь смотрю на него, желая, чтобы он вновь взглянул на меня, чтобы помог… Но этого так и не происходит.
Доктор после проделанной работы спешно покидает эту палату, оставляя нас с Дэрилом наедине на короткие минуты, когда я чувствую, как меня вновь клонит в сон.
***
В следующий раз прихожу в себя уже в знакомой обстановке, на матрасе и в одежде.
Боль понемногу отступила, но я всё равно морщусь и приспускаю штаны, понимая, что швы ещё на месте, но уже всё выглядит более зажившим.
Сегодня меня впервые не приковали. Вероятно, Дэрил окончательно понял, что мне не сбежать.
Когда я попыталась подняться, то поняла, что это ещё и по другой причине. Все движения вызывают адскую боль!
Прикрываю глаза, часто дышу, стараясь как-то с этим справиться, и только спустя время подхожу к двери и дергаю ручку.
Конечно, закрыто. На что ещё я рассчитывала?
Рядом, внизу, стоит тарелка с едой и стакан воды. Беру и то, и другое, возвращаясь на матрас.
Ем, пытаясь заглушить рвотные позывы, которые стали неотъемлемой частью приема пищи. Ранее я полагала, что это пройдет, но нет.
Выпила воду и легла на матрас, понимая, что на боку или, тем более, на животе не могу лежать из-за боли.
Много думаю, ведь только это и остается. Удивительно, но боль немного отрезвила, будто в чувство привела.
Я снова в состоянии мыслить, правда не знаю, насколько меня так хватит.
Сегодня, сейчас, я благодарна и за это короткое мгновение просветления. За возможность думать, за возможность чувствовать, за возможность быть. Даже если завтра все это исчезнет.
Дни вновь превращаются во что-то бескрайнее. По ощущениям, я очень долго нахожусь одна. Про меня будто забывают в очередной раз, но я знаю, что это не так. Рано или поздно Дэрил вернется и всё начнется заново.
Думаю уже о том, что желаю этого. Да, я хочу, чтобы в очередной раз он нанес удар также сильно, как в прошлый раз, прекратив тем самым мои мучения. Ведь я больше не хочу испытывать боль.
Я всё ещё не пожиратель, значит, они продолжают подмешивать мне в еду кафоликон.
В один из приемов такой пищи я вдруг понимаю, что меня сильно клонит в сон.
Позже уже догадываюсь, что мне в еду подмешали снотворное, когда прихожу в себя на матрасе. Первым делом – полностью осматриваю, не понимая, для чего это нужно было.
Швы. Их сняли, остался только длинный шрам. Пожалуй, самый длинный из всех, что теперь есть на моем теле.
Мысленно соотношу заживление такой раны, прибавляя к этому операцию и дни, что провела в другом месте. Внутренне содрогаюсь, когда думаю о месяцах.
Вероятно, я провела в руках этого ублюдка уже более полутора лет. Страшная цифра, которая заставляет меня заново испытывать приглушенное до этого чувство. Страх. Сколько времени прошло, сколько потеряно…
Полтора года, возможно, даже больше… Целая вечность.
Каждая минута, каждая секунда, проведенная в его власти, отпечаталась на коже, впиталась в кости.
И что осталось от меня теперь? Искалеченная оболочка, в которой едва теплится искра былой жизни и которая уже почти окончательно погасла.
В горле пересыхает. Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь.
Усмехаюсь и понимаю, что в этом больше нет никакого смысла. Для чего мне себя успокаивать? Для чего приводить в чувство?
