Вся семья была уничтожена с какой-то нечеловеческой жестокостью. Пауков разбудили, раздавили и вдавили в стылый пень, не пощадили даже самого юного. Малой спрятался за отцом, нашли, схватили и убили, перед смертью не успел и последнюю сигаретку выкурить.
– Звери, никого не пощадили!
Преступники свидетелей не оставляют.
– Четвертая семья, а метод тот же.
Да, сверху били чем-то тяжелым, тупым, последняя паучья семья в берлинском лесу, специально расселяли – и на тебе. Я в шоке задумался, но Миха, настоящий друг, просто положил лапу на плечо:
– Комиссар, найдем, не впервые!
Мои ребята одобрительно зашумели, прав Миха, добились мы в лесах покоя.
Сосредоточился, все взвесил: наш отдел тайно на гнилых пнях у трех сосен в целях размножения занес семьи пауков, кто мог дать информацию убийцам, надо бы на него выйти!
– Так, ищите пень в окружении трех сосен по всему лесу, и чтоб был гнилой! ОН придет туда!
– Комиссар! – завопили мужики.
– Да ладно, некогда.
– Но ЭТИ были последние, – робко заметил вежливый Хомякович.
– Мы там будем ЕГО ждать, – оборвал я.
В этот момент со стороны рощи показался Кротан, он призывно махал лапами, недоросток.
– Принесите его!
Спустя секунды пес Стукач доставил разведчика.
– Комиссар, комиссар, – задыхаясь, выпалил он.
Все замерли.
– Ну говори, не тяни, что ты как гимназистка.
– Это, как его, ну короче, по селектору сообщили… – он переминался.
– Да что ты за хвост кота тянешь, гимназистка, мать… – рявкнул Миха.
– Ну ладно, анализы мочи показали…
– Какой мочи, ты о чем?
– В роще обнаружили след, снег прожжен, увезли на анализ. И вот… – с трудом вымолвил. – Анализ показал, короче, СИНИЙ цвет.
Я посерел. Моча синего цвета на весь лес была только у моего младшего брата Косяка! К этому все шло!
– Кто делал анализ?
– Нюша, корова.
– Она же… она же сволками повязана, за что ее держат?
– За ноги, – заржал Стукач.
Шуточки его собачьи!
– Шеф! – Миха подал мобилу.
Старый бульдог Мордарож на посту тоже проявлял инициативу. Я отстранил трубку в ожидании, пока дожует сигару в пасти.
– Ну ты че, че возишься, дело надо закрывать, четвертое нераскрытое хочешь прилепить нам, – просипел шеф.
– Двери и то непросто закрыть.
– О, умник наш! Не дури, пора Косяка брать, – и выплюнул сигару.
– Косяка? Почему Косяка, что показал анализ?
– Кровь пролита твоим братом! – и бросил трубку.
Помню, сердце захолонуло, явная подстава, лжет шеф: моча на снегу, а не кровь. Кому помешал мой бедный брат? Не складывалась судьба у парня, робкий, тщедушный, нерешительный, пристрастился к алкоголю, к наркотикам, одним словом, закрутился. Леля запретила появляться у нас, приютили другие.
Понуро побрели мы к роще, любили мужики Косяка. Следы рассказали: истекал мочой около двухсот метров, какая мука!
– Депрессия, пузырь в таких случаях всегда ослабевает, совесть! – веско заметил бывший аптекарь Хорькович.
В роще среди замерзших черных кустов лежал он, брат мой, распластанный, измазанный, искусанный, голова неестественно загнута до правой лапы. С содроганием окружили мы тело, глаза открылись.
– Где я, кто я? Что со мной?
– Успокойся, успокойся, мужик, у своих, – проворчал Стукач.
– Не учил нас отец спящих убивать, – с горечью выговорил я.
– Ты о чем, брат? Да, пью, да, колюсь, но на свои, я честный!
– Лежи, лежи, тебе и так тяжело, – молвил Хомякович.
– Султан и его ребята… – простонал Косяк. – Они размазали меня по пню, а эта дрянь налетела и кусала, кусала…
Волки в наших лесах, десант, значит, высадили, так вот где собака зарыта!
– Косяка в медчасть, вызывай вертолет, готовьсь.
Хомякович зазвонил, Стукач вышел на новый след, четырехпалый, многочисленный, страшный…
– Ну что, девчонки, Миха ждет.
Грохот вертолета заглушил слова, улетел с братом, как вдруг земля со снегом вздыбилась и опрокинулась на нас.
– Ракеты, – заорал Миха, – в укрытие!
Все заметались, а кольцо взрывов сужалось.
– Умрем же стоя, как наши предки завещали, – с вызовом выпрямился Хомякович.
– Башку-то снесут, – Миха прихлопнул недотепу лапой.
Огромный осколок льда угодил мне в голову, раздался колокольный звон. Встретить гибельный час в никому не известной роще – не пришло еще мое время.
– Пацаны, вы что? Забьем заряд им в ж… туго! – и я понесся, замирая от счастья.
Вы видели нас в действии?
Вы не видели нас в действии.
Впереди я, за мной на всех парах Миха, по бокам, вцепившись в шерсть, грозно повисли Хорькович и Хомякович, на спине, устремив на врага без промаха бьющий глаз, Кротан.
Зачистка началась.
И залпы стихли, побежали волки!
Да так странно, сбившись в кучу, натыкаясь друг на друга, падая, поднимаясь, вновь заваливаясь, видимо, хорошо приняли.
Я разглядел: во главе Султан, матерый волчище, за ним Шахиня и их два выкормыша, замыкал стаю братец Шахини Хан.
– Не догнать, снег! – Стукач завяз.
– Стоооой! – рявкнул кто-то.
Я не поверил: перед волчьей стаей возвысился во весь огромный рост и в не меньшую широту наш Миха, на нем мои ребята, как оказался там – одному ему известно. Бандиты попадали кто куда, мы сели на снег.
– Ну и прет от них! – Кротан брезгливо отвернулся.
