Камиль вспомнила о Лесли Бекаро. Как бы та отреагировала на такой «объект»? Заплатила бы любую цену, только бы заполучить его и устраивать себе домашний просмотр, устроившись в гостиной с кошкой на коленях? Ну почему, почему, почему? Камиль даже не хотелось уже говорить, как-то реагировать.
— Да пошла ты! — крикнул ей в спину гот.
Она достигла предела. Нервы уже не выдерживали, она так больше не могла. И тут еще эта адская жара, запах пота, исходивший от тел, которые ей попадались. Она вообразила себя пленницей в глубине шахты, будто ее засыпало из-за взрыва рудничного газа. Ей пришлось несколько раз пощупать свою сонную артерию, чтобы уловить пульсацию. Она чувствовала, что может запаниковать в любой момент. И тогда будет вынуждена подняться на поверхность.
Конец рынка приближался. Продавцы попадались все реже и теперь держались очень далеко друг от друга. Она с трудом угадала сидящий силуэт в глубине ниши. Это было самое темное и уединенное место во всей галерее. Внезапно оттуда вышел человек, опустив голову, свернул вправо и исчез в темноте, двигаясь в хорошем темпе.
Камиль глубоко вдохнула и направилась туда, откуда он появился. Вдруг ей в лицо ударил слепящий луч фонаря.
— Вали отсюда, девка. Тут для тебя ничего нет.
Голос исходил из глубины ниши. Низкий, властный. Держа в одной руке погашенный фонарик, Камиль выставила другую перед глазами. И сделала еще один шаг вперед.
— Откуда тебе знать? — возразила она. — Я возвращаюсь с пустыми руками, потому что ничто из увиденного меня не заинтересовало.
Молчание. Луч фонаря прогуливался по ее телу. Откровенно, беспардонно высвечивая самые интимные его уголки. Потом вернулся к лицу.
— И что тебя интересует?
Камиль уже готова была сорваться, но у нее возникло ощущение, что эта чрезмерная нервозность играет в ее пользу. Она прислушалась к тому, что ей говорило сердце в груди — сердце, которое наверняка здесь уже бывало и встречалось со взглядом человека в глубине пещеры.
— Я ищу оригинальные произведения. Все это, Шэфер, Банди, — старье, вчерашний день, хлам. Я хочу… чего-то неизвестного, сюрприза. Прикоснуться к тому, чего никто другой не может себе представить. Такое, конечно, не существует, но я хотела бы убедиться для очистки совести. По крайней мере, теперь я знаю.
Она кивнула на прощанье и направилась к выходу из туннеля. За ее спиной раздался голос.
— Погоди. Иди-ка сюда…
Резко остановившись, Камиль обернулась. В ее голове замигали красным светом все сигнальные лампочки. Она пошла на голос. Прямо перед ней на земле лежал кусок черного сукна. Лицо человека в темноте невозможно было разглядеть. Молодая женщина включила фонарик и посветила им на сукно.
— Погаси фонарь! — рявкнул голос.
Камиль тотчас же повиновалась.
— Но тут же нет ничего. И в чем смысл?
— А ты чего ожидала? Отрезанных голов?
На какую-то долю секунды Камиль оцепенела, и в этот момент луч света снова ударил ей в лицо, наверняка чтобы застигнуть врасплох ее удивление. Все в ее теле клокотало. От беспокойства, от страха.
От уверенности.
Он был здесь, прямо перед ней. Тот самый КП. И он ее проверял. Камиль молилась, чтобы он не успел поймать ее в то бесконечно малое мгновение, когда она удивилась упоминанию об отрезанных головах.
Из глубины пещеры донесся смех:
— Шучу, как сама понимаешь.
У Камиль возникло ощущение, что ее, раздев догола, внимательно ощупывают взглядом. Она постаралась унять дрожь.
— А ты что думала? — спросил голос. — Что я предлагаю вещи, которые можно выставить? Что ты можешь притащиться сюда и вот так запросто проникнуть в мой мир?
Он щелкнул пальцами.
— Я ничто и никто, — добавил он. — Всего лишь заплутавший турист…
— И что же надо сделать, чтобы попасть в твой мир?
— Ты должна удивить меня. Рассказать мне свои маленькие истории. Что-нибудь интимное, понимаешь? Но не сейчас. Тебе надо будет снова вернуться сюда и покопаться в самой себе, чтобы все рассказать мне. Еще и еще. А теперь проваливай. Больше не хочу тебя видеть.
Камиль продолжала неподвижно стоять. Она не могла просто так уйти, все бросить. Ей надо было по крайней мере увидеть его, запомнить это лицо. И тогда она зажгла фонарик и внезапно осветила его: лысый, очень голубые глаза, слегка заостренный череп. Маленький шрам на подбородке и серьга-тоннель в мочке правого уха.
— Погаси немедленно, сука!
Он молниеносно вскочил на ноги. У Камиль мелькнуло впечатление, будто она снова видит силуэты на стене скотобойни.
Она погасила фонарик и подняла руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно.
Она отпрянула назад и направилась вправо.
Ей требовался воздух, сейчас же. Она ускорила шаг, все время поворачивая направо.
Дальше стенки сужались, словно чтобы удушить ее.
Она видела его лицо и сможет его опознать. Достаточно дождаться, когда он отсюда выйдет, проследить за ним или записать номер его машины, и готово дело.
Она обернулась, чувствуя, как страхом свело живот.
Никого…
У этого типа кошмарное лицо, у нее прямо мурашки по всему телу. Коридоры все еще разделялись. Направо, все время направо, сказал Эреб. Это было бесконечно, похоже на лабиринт.
