— Это дает представление о месте, но до конца еще далеко. Спецу пока не удалось забраться глубже, выяснить, кто конкретно заходил, — слишком старые, но важные для нас данные на сервере РБЦ были стерты. Так что это может оказаться кто угодно из работающих там. А их во всем центре тысячи.
— Вот дерьмо…
Глаза Белланже продолжали блуждать по фотографиям.
— Да уж, точно дерьмо. У Луазо была также электронная почта. И в ней осталось одно-единственное письмо, отправленное с фальшивого адреса, но все с того же сервера орлеанского РБЦ. По словам эксперта, сообщение было зашифровано, стало быть, его содержание недоступно, но у них в лаборатории нашлось оборудование, чтобы его расшифровать. Письмо датировано седьмым августа две тысячи одиннадцатого года.
— То есть через несколько дней после смерти Луазо.
— Точно. И вот что там было.
Он достал листок с отпечатанным текстом и протянул Робийяру.
«Какого хрена ты делаешь? И где ты, мать твою? Не замечаешь, что ли, что девка преспокойно шляется по твоей долбаной шахте? Да к тому же ты встречу пропустил, Харон злится, он тебе, похоже, послание там оставил. Может, с тобой что-то случилось? Если бы ты не был таким параноиком и не скрывал от меня, где прячешь этих шлюх, я мог бы чем-нибудь помочь. Но тут…
Убедительно советую появиться в воскресенье у Стикса с внятным оправданием. Доставка отложена, но в твоих же интересах не просрать следующий раз.
И кстати, полюбуйся на мою работу (смотри фото). Я одарен, верно? Что скажешь?»
Лейтенант Робийяр поднял глаза от текста.
— Подпись пресловутого К. Не того ли самого К, с которым Луазо должен был встретиться у Реки?
— Да, готов поспорить. Это подтверждает две вещи: что Стикс точно место встречи и что замешанных в это дело по меньшей мере трое: Даниэль Луазо, некто К и, разумеется, Харон, автор послания на стене дома в лесу Алат.
— Главарь банды?
— Может быть. Во всяком случае, тот, кому доставляют девушек. Ты греческую мифологию изучал?
— Давно это было.
— Харон перевозит души умерших через реку Стикс в преисподней… А значит, это как раз тот, кто в нашей версии истории позволил Луазо «пересечь Стикс»…
— То есть проводник, наставник.
Белланже вздохнул и, помолчав, сказал:
— Из письма следует, что при жизни Даниэль Луазо никому не раскрывал местонахождение тайника, в котором прятал девушек. Он был осторожен. Но последнее письмо не смог уничтожить, потому что был уже мертв… С тех пор этот К время от времени заходит на сайт, смотрит, что показывает камера, чтобы узнать, как там обстоят дела с похищенной девушкой. Может, надеется, что она в конце концов умрет от голода.
— Да, похоже, все так и было. У тебя есть прикрепленное фото, о котором он говорит?
Белланже глубоко вздохнул и показал другую распечатку.
— Это что за чертовщина? — пробормотал Робийяр, вытаращив глаза.
На фото была очередная гнусность — отрезанная женская голова с опущенными веками, обритая, безбровая, стоящая на стальном столе. Она была очень белой и казалась почти нереальной, как восковая модель. Несколько зубов были вырваны и лежали перед ней. Крупный план не позволял определить, в каком помещении был сделан снимок.
— Вроде похожа на цыганку, — сказал Робийяр. — Ну, то, что от нее осталось. Наверняка это одна из наших девушек.
— И у меня такое же впечатление. Этот К еще больший псих, чем Луазо.
Робийяр не отрывал глаз от снимка.
— А где тела, черт возьми? В конце концов, мы же их всех найдем, рано или поздно. Двенадцать тел, двенадцать пропавших девушек за год с лишним. Это же не могло пройти незамеченным. Не понимаю.
Пока Робийяр ломал голову, Николя Белланже вдруг как громом поразило. Он сильно побледнел. Паскаль положил ему руку на плечо:
— Ты в порядке?
— Усталость и все такое… Иногда у меня впечатление, будто я сражаюсь с ветряными мельницами. Луазо же был полицейским, ты это осознаешь? Этот тип носил униформу, имел трехцветное удостоверение в кармане. Как с этим можно бороться? С меня хватит, меня уже достал весь этот бред. А ведь мне всего тридцать пять лет. Шарко прав, я уже расстрелял почти все свои патроны.
Он застыл, уткнувшись взглядом в землю. Паскаль Робийяр уже довольно давно чувствовал, что шеф сдает. Он глубоко вздохнул в унылой тишине, царившей вокруг, потом вдруг щелкнул пальцами:
— Я тут кое-что подумал, увидев отрезанную голову. Помнишь зубы в бумажнике? А главное, инициалы внутри?
— Кажется, там было вырезано КП, — равнодушно сказал Белланже.
— Ну да, КП… Может, некоторые зубы из бумажника имеют отношение к этой отрезанной голове? А впрочем, может, и сам бумажник сшит из кожи этой несчастной женщины. Понимаешь, что я имею в виду?
— Что К из этого письма на самом деле КП, который сшил бумажник из человеческой кожи и «преподнес» его Луазо?
— Вот именно.
Робийяр постучал пальцем по фотографии:
— Тогда кое-что можно уточнить. Мы знаем, что письмо было отправлено из орлеанского РБЦ. Там тысячи людей работают, но нам ведь нужны только те, у кого инициалы КП. Если отбросить всех лишних, может и сработать, а?
Белланже кивнул:
