Неподалеку послышался шум осыпающихся камешков. Молодая женщина прижалась к каменной стенке в углублении и осторожно повернула голову.
Сердце сильнее застучало в ее груди: Даниэль Луазо просыпался.
Камиль сжала кулаки.
Внезапно круг света на входе в пещеру заслонила тень, похожая на опасное затмение. И стала приближаться к ней, все более тяжелая и угрожающая. Камиль приготовилась нанести удар.
— Кто вы? — спросила она.
Теперь силуэт оказался прямо напротив нее. По лицу незваного гостя по мере его продвижения вперед спускался солнечный луч, высветив его правый глаз. Кружок ясности во мраке.
Они были всего лишь на расстоянии метра друг от друга.
— Меня зовут Николя Белланже.
Камиль застыла, прижавшись к скале, а капитан полиции предъявил ей свое удостоверение. Она мельком заметила, как блеснула рукоятка пистолета под его пиджаком на уровне пояса.
— Думаю, у нас есть о чем поговорить.
Николя Белланже рассматривал тонкое, но суровое лицо, прямой решительный нос. Женщина была чуть выше его. От темных кругов под глазами создавалось впечатление, что она давным-давно не спала. В этом пункте они могли бы устроить соревнование.
— Зачем вы здесь? — спросила Камиль, держась настороже. — Чего вы от меня хотите?
— Вот уже два дня мы повсюду натыкаемся на женщину, которая называет себя Кати Ламбр и, похоже, ведет расследование, которое нас в высшей степени интересует. Мы установили, что странная эпопея привела ее сначала к Даниэлю Луазо, потом к Микаэлю Флоресу… А мы как раз идем по их следам…
Он наблюдал за ее реакцией, внимательно разглядывая ее. Камиль молчала, попав в ловушку. Полицейский не спускал с нее глаз, впившихся в лицо девушки, точно две когтистые орлиные лапы.
— Мы обнаружили, что фотографа пытали и убили полгода назад и что сразу же после этого был жестоко убит его отец, — продолжил Белланже. — Так что мы позвонили в региональное отделение судебной полиции Ренна, а именно тому, кто вел это дело. И догадайтесь, что нам сообщил Ги Брока по телефону?..
Камиль вспомнила телефонный звонок на скотобойне, потом странное поведение отставника, который всеми силами пытался задержать ее, наверняка ожидая прибытия полицейских. Так что все прояснилось.
— …что Кати Ламбр прямо перед ним! — докончил Белланже.
— Повезло, шансы были невелики.
— Да, можно и так сказать. Но я вас все-таки нашел. Полицейский из Аржантея, с которым вы встречались, Патрик Мартель, сказал, что вы вышли на Луазо, потому что вам… пересадили его сердце. И что вы в связи с нашим расследованием видите что-то вроде вещих снов.
Камиль почувствовала себя разоблаченной, преданной, у нее было впечатление, что отныне весь белый свет в курсе сделанной ей пересадки. А ведь Мартель обещал молчать. Должно быть, на него надавили: криминальная полиция известна как настоящий асфальтовый каток.
— Это не что-то вроде вещих снов, — возразила она сухо. — Я вижу то, что видели глаза Луазо. Иногда чувствую то, что он чувствовал. Во мне сердце этого подонка.
— Подонка? Что вас заставляет так говорить?
Камиль не следовало ни взрываться, ни слишком открываться.
— Думаю, что вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать. И что именно по этой причине вы здесь. Вы ведь тоже расследуете дело об исчезновении цыганских девушек. Или я ошибаюсь?
Они молчали, оценивая друг друга. Николя Белланже почувствовал, что его смущает эта женщина, которую он представлял себе совершенно иначе. Позади него появился Ги Брока и сел в траву, искоса наблюдая за ними.
Камиль знала, что придется играть жестко. Этот капитан криминальной полиции был, конечно, почти так же молод, как и она, но наверняка не простачок. Чертовски хорош собой, хотя уже искушен. Она спокойно достала из кармана удостоверение и вытянула перед собой. Настало время раскрыть себя.
— Меня зовут Камиль Тибо, я прапорщик жандармерии. Восемь лет служу техником-криминалистом в отделении Сенепар в Вильнев-д’Аске.
Николя изучил удостоверение в мельчайших деталях.
— Как вы поняли, в моих действиях нет ничего официального. Это частное расследование. И я не нарушаю никаких правил.
— Никаких правил? — переспросил Белланже с легкой иронией. — А, случайно, не вы проникали со взломом в дом Микаэля Флореса?
— Ни в коем случае! Я, конечно, заезжала туда, настойчиво стучала в дверь, но там никого не оказалось. Так что я уехала. А что, по-вашему, я могла еще сделать?
Николя Белланже попытался разгадать этот взгляд, которым девушка, не мигая, смотрела на него.
— Уехали… И даже не попытались обойти дом и заглянуть с другой стороны?
— Вам на каком языке надо повторить? На японском?
— Вы расспрашиваете офицеров полиции, называясь фальшивым именем, — возразил он сурово. — Суете нос в конфиденциальные дела.
— Я никого не насиловала. Они мне сами открывали двери.
— Может быть. Но я могу позвонить в ваше отделение и сообщить о ваших делишках.
Камиль стиснула зубы, но слова вертелись на языке, и она не смогла удержаться:
