Страх Мудреца полностью

Он посмотрел на меня, когда она не смотрела, и когда Денна предложила нам двоим встретиться с ней на свидании в этот вечер, его лицо было сухим и белым, как будто он уже два дня умер.

Вторая заноза была хуже.

После того, как я помогал Маеру обхаживать свою даму почти два оборота, Денна исчезла.

Без следов или предупреждения.

Я ждал в течение трех часов в конюшне, где мы договорились встретиться.

После этого я подошел к ней на постоялый двор, только чтобы узнать, что она уехала со всеми своими вещами прошлой ночью.

Я пошел в парк, где мы обедали в предыдущий день, а затем в десятки других мест, где мы сделали привычку наслаждаться обществом друг друга.

Было около полуночи, когда я взял подъемник обратно на вершину Шира.

Даже тогда некоторая глупая часть меня надеялась, что она встретит меня на вершине, снова бросившись в мои объятия с диким восторгом.

Но её здесь не было.

Этой ночью я не написал писем и песен для Мелуан.

На второй день я призраком бродил по Нижнему Северену в течение нескольких часов, обеспокоенный и уязвлённый.

Вечером того же дня в своих комнатах, я потел, проклинал и измял в процессе двадцать листов бумаги, прежде чем смог остановиться на трёх коротких, наполовину допустимых абзацах, которые я мог отдать Маеру, сделав, как он хотел.

Третий день моё сердце было, как камень в груди.

Я пытался закончить песню, которую я писал для Маера, но ничего не выходило, несмотря на все мои усилия.

В течение первого часа ноты, которые я играл, были свинцовыми и безжизненными.

На второй час они выросли в противоречия и сбои.

Я выдавливал из себя мелодию, до тех пор пока каждый звук моей лютни не стал тереть, как ножом по зубам.

Я наконец позволил своей бедной, замученной лютне затихнуть, помня что, когда-то давно мой отец сказал: - Песни выбирают свой час и свой собственный сезон.

Когда у тебя выходит жестяная мелодия, этому есть причина.

Тон мелодии отражает вашу душу, и нельзя хорошо сделать чистую воду из грязной.

Все, что вы можете сделать, это позволить илу осесть, или вы будете звучать кисло, как ломаный колокольчик.

Я положил лютню в футляр, зная правду об этом.

Мне требовалось несколько дней, прежде чем я смогу вернуться к продуктивному ухаживанию за Мелуан от имени Маера.

Работа была слишком тонкой, чтобы делать её насильно или не по-настоящему.

С другой стороны, я знал, что Маер будет недоволен задержкой.

Мне нужно было отвлекаться, и к тому же Маер был слишком умен, он должен был, по крайней мере наполовину, руководствоваться разумом.

Я услышал шум от движения воздуха, который сигнализировал об открытии секретного прохода Маера в моей приёмной.

Я был уверен, что я ходил с тревогой, когда он прошел через дверной проем.

Алверон продолжал прибавлять в весе за последние два оборота, и лицо его уже не было пустым и вытянутым.

Он производил благоприятное впечатление в своём наряде, в сливочной рубашке цвета слоновой кости и жесткой куртке цвета глубокого синего сапфира.

- Я получил твое сообщение,- сказал он грубо.

- Ты закончил песню?

Я повернулся к нему лицом.

- Нет, ваша светлость.

Что-то более важное, чем песня забрало мое внимание.

- Сколько бы ты не был обеспокоен этим, нет ничего важнее, чем песня,-твердо сказал Маер , дергая манжеты рубашки, чтобы выпрямить ее.

- Я слышал от нескольких людей, что Мелуан была очень довольна первыми двумя.

Вы должны сосредоточить все свои усилия в этом направлении.

- Ваша светлость, я хорошо знаю, что...

- Заканчивай с этим,- нетерпеливо сказал Альверон, повернувшись лицом к высоким часам, которые стояли в углу комнаты.

- У меня еще есть чем заняться.

- Ваша жизнь всё ещё в опасности от Кадикуса.

Стоит отдать ему должное, Маер мог бы зарабатывать себе на жизнь игрой на сцене.

Единственный перерыв в его самообладании был кратким колебанием, когда он поправил свою вторую манжету на место.

- А как это? - спросил он с видимым безразличием.

- У него есть другие пути, чтобы навредить вам, кроме яда.

- Вещи, которые можно сделать на расстоянии.

- Заклинание,ты имеешь в виду,- сказал Алверон.

- Он может вызвать и послать его мучать меня?

Телу так или иначе, заклинают и симпатически связывают.

Было легко забыть, что этот умный, тонкий и образованный человек иногда бывал немногим лучше, чем ребенок, когда он обращался к тайным делам.

Он, наверное, верил в фей и ходячих мертвецов.

Бедный дурачок.

Тем не менее, попытки перевоспитать его были утомительными и непродуктивными.

- Существует вероятность этого, ваша светлость.

Как и другие, более прямые угрозы.

Он отбросил свою равнодушную позу и посмотрел мне в глаза.

- Что может быть более прямым, чем симпатическое связывание?

Маер был не такой человек, которого можно было убедить с помощью одних только слов, поэтому я взял яблоко из вазы с фруктами и отполировал его о свой рукав, прежде чем отдать ему.

- Вы бы не могли взять его на мгновение, ваша светлость?

Он взял его осторожно.

- И что дальше?

Я подошел туда, где висел на стене мой любимый бордовый плащ, и извлек иглы из одного из его многочисленных карманов.