Дауд повторил то, что говорил на каждой встрече: «На карту поставлена судьба нашей страны». Президенту нужно заниматься государственными делами, у него нет времени на это расследование. В мире обостряются угрозы — Северная Корея, Иран, Ближний Восток, Россия, Китай.
«Я помню об этом, — заверил его Мюллер. — И делаю все, что могу».
«Тогда почему бы вам не дать нам вопросы?» — вернулся к своему Дауд.
Было видно, что Мюллеру это не понравилось.
Дауд знал, что играет в рискованную игру и бросает спецпрокурору вызов, угрожая войной, если тот решит вызвать президента на слушания перед большим жюри. Однако он намеренно обрисовал Мюллеру, чего ему следует ожидать, если он решит пойти по пути большого жюри. Дауд сказал, что дополнит свои ходатайства приложениями. И окружной судья будет изучать их по две недели.
Дауд старался говорить как можно убедительнее: «Вам придется стоять перед судьей и объяснять ему, почему вы хотите вызвать президента Соединенных Штатов для дачи показаний перед большим жюри. Боб, вы знаете, я вел такого рода дела. И я никогда бы не стал заставлять президента Соединенных Штатов давать показания перед большим жюри».
Наконец, у него имелся последний аргумент. Он обвинял команду Мюллера в том, что заманивание в ловушку лжесвидетельства было их любимым приемом. «Вы сделали это с Флинном, и с Гейтсом, и с [Джорджем] Пападопулосом», который был советником в ходе избирательной кампании. «Вам, парни, нравится играть в эти игры». Рик Гейтс, деловой партнер Манафорта и его заместитель в тот период, когда Манафорт возглавлял избирательный штаб Трампа, нанял одного из лучших адвокатов. Тот сидел рядом с ним, когда Гейтс давал показания, которые затем были признаны ложными. «Вы, парни, не дали ему времени подготовиться. А теперь ему вменяют уголовное преступление. Боб, именно это я сказал президенту: если вы согласитесь давать показания, они сделают с вами то же самое».
Дауд предполагал, что может существовать что-то, о чем он не знает. «Вам, парни, будто покоя что-то не дает». Возможно, вы не одобряете поведение президента. «Но у вас нет дела». А о том, что у вас есть, добавил Дауд, «можете возвестить хоть на горе, хоть на Холме[28]. Мне плевать».
Мюллер сидел с каменным лицом, никак не реагируя на выпады Дауда. Завидный самоконтроль. Встреча была окончена.
В 17:00 Дауд и Секулов пошли поговорить с президентом. Тот был в обеденном зале.
«Как все прошло?» — поинтересовался Трамп.
«Господин президент, — сказал Дауд, — это какой-то цирк».
«О господи», — сказал Трамп. Дауд выглядел настолько расстроенным, что Трамп подумал, что дела действительно плохи.
«Нет-нет, — сказал Дауд. — Знаете, вы никогда по-настоящему не доверяли Мюллеру. У вас действительно превосходная интуиция, но раньше я не относился к этому всерьез. Теперь же я могу сказать, что, судя по всему, интуиция вас не обманула. Он не счел нужным подготовиться. Мы ушли с пустыми руками».
Неделю спустя, 12 марта, Дауд и его команда снова отправились на встречу с Мюллером. Дауд втайне надеялся, что Мюллер скажет им, что намеревается отказаться от преследования и показания президента нужны ему только для того, чтобы написать отчет заместителю генпрокурора Розенстайну.
Команда Мюллера, Куорлз и еще трое прокуроров продиктовали им 49 вопросов. Джей Секулов их записал. Подавляющая часть вопросов касалась действий, выводов и решений Трампа в отношении ключевых игроков — Флинна, Коми и Сешнса. Некоторые вопросы затрагивали Дональда-младшего, его встречу в Trump Tower с российским адвокатом и предложение передать компромат на Клинтон. Также было несколько вопросов, связанных с планами строительства недвижимости в России.
Широкий спектр вопросов соответствовал всему тому, что говорили СМИ о расследовании Мюллера.
Что за чушь, подумал Дауд. Такие вопросы мог задать второкурсник юридического факультета. На многие из них спецпрокурор уже получил самые полные ответы. С другой стороны, следовало признать: если бы Мюллер заставил Трампа отвечать на них, это стало бы катастрофой. Трамп обязательно бы сорвался и наговорил невесть что. По мнению Дауда, такой широкий диапазон вопросов предполагал, что у Мюллера ничего нет и тот просто хочет устроить охоту на Трампа. Поймать президента с его неуравновешенным, взрывным характером на лжесвидетельстве было проще простого.
«Здесь нет дела», — в который раз сказал Дауд Мюллеру.
«Мне нужны показания президента, — сказал Мюллер. — Я хочу узнать, каково было его намерение в отношении Коми».
«Я не уверен, что Конституция позволяет вам задать этот вопрос», — сказал ему Дауд. То, что президент действовал в рамках полномочий в соответствии со статьей II, было давно признано даже Коми.