В Goldman Sachs, по словам Кона, во главу всегда ставились исследования, данные и факты. Если идешь на совещание, ты должен иметь больше твердой, документально подтвержденной информации, чем у любого другого в зале.
«Проблема, — сказал Кон, — в том, что Питер приходит сюда и несет все это, не имея никаких подтверждающих фактов. А у меня есть факты». Он отправлял Трампу статью об экономике услуг. Ему было известно, что Трамп так и не прочитал ее и, скорее всего, не прочитает никогда. Трамп ненавидел подготовительную работу.
Господин президент, сказал Кон, пытаясь подвести итог, «вы знаете, как Норман Роквелл[12] представлял Америку». Так вот, сегодняшняя экономика США не такая. Сегодня «более 80% нашего ВВП приходится на сектор услуг». Кон знал, что эта доля составляет примерно 84%, но в практике Goldman было принято округлять цифры в сторону уменьшения.
«Задумайтесь об этом, сэр, когда удастся пройтись по улице на сегодняшнем Манхэттене, и сравните с тем, что было 20-30 лет назад». Он выбрал знакомый всем перекресток. Два десятилетия назад на его углах располагались магазины Gap и Banana Republic, банк J. P. Morgan и маленький местный магазинчик.
«Banana Republic и Gap ушли, от них осталась одна тень. Местный магазинчик исчез. J. P. Morgan все еще существует.
Теперь там находятся Starbucks, маникюрный салон и J. P. Morgan. Все они — предприятия сферы обслуживания.
Если пройтись по Мэдисон-авеню сегодня, по Третьей или Второй авеню, то вы увидите химчистки, рестораны, Starbucks и маникюрные салоны. У нас больше нет семейных хозяйственных магазинов. У нас больше нет семейных магазинов одежды. Вспомните, кто арендует площади в Trump Tower».
«Один из основных арендаторов — крупнейший китайский банк», — сказал Трамп.
«А кто представляет розничный бизнес в Trump Tower?»
«Starbucks, — ответил Трамп. — И ресторан на цокольном этаже. О, и еще два ресторана там же».
«Вот именно, — сказал Кон. — Ваши розничные арендаторы сегодня все из сферы услуг. Это не люди, продающие обувь, товары длительного пользования или бытовую технику. Вот какая сегодня Америка. Поэтому если у нас более 80% приходятся на услуги, если мы тратим все меньше и меньше на товары, то нам нужен более высокий располагаемый доход, чтобы пользоваться услугами или превращать его в нечто чудесное под названием “сбережения”».
Кону приходилось чуть ли не кричать, чтобы его слушали. «Посмотрите, — сказал он, — наш торговый дефицит сокращается» лишь в периоды вроде финансового кризиса 2008 г. «Он сокращается потому, что сжимается наша экономика. Если вы хотите уменьшить торговый дефицит, то это можно устроить. Надо просто обрушить экономику!»
Если же мы не пойдем по этому пути — не будем вводить тарифы, квоты, заниматься протекционизмом и вести торговые войны, «если мы будем делать все правильно, то торговый дефицит будет расти».
А когда торговый дефицит увеличивается ежемесячно — Кон подошел к Трампу, он видел, что тот раздражается все больше и больше.
«Сэр, говорю вам, так и должно быть, — продолжил Кон. — Это хороший признак. Это совсем неплохо».
«Я побывал в разных районах Пенсильвании, — сказал президент, — там когда-то были большие города со сталелитейными заводами, а теперь эти города заброшены, ни у кого нет работы и там нечего делать».
«Возможно, и так, сэр, — ответил Кон. — Однако помните, лет 100 назад были города, которые держались на выпуске конных колясок и кнутов. Там теперь тоже ни у кого нет работы. Им нужно перестроиться. Посетите штаты вроде Колорадо, вы увидите там уровень безработицы 2,6, а все потому, что они постоянно перестраиваются».
Трампу не нравился ни один из приведенных аргументов. «Это не имеет отношения к делу», — сказал он.
Кон пригласил Лоренса Линдси, гарвардского экономиста, который занимал место Кона при президенте Джордже Буше-младшем. Линдси прямо спросил: а с чего это вы замкнулись на торговом дефиците? Вам полагается думать об экономике в целом. Сможем ли мы покупать дешевые продукты за рубежом и при этом добиваться превосходных результатов в других областях — в услугах и высокотехнологичных продуктах — вот о чем нужно думать. Глобальный рынок дает огромные преимущества американцам.
«Почему мы не производим вещи у себя? — спросил Линдси. — Мы же производящая страна».
Соединенные Штаты, конечно, производили вещи, однако реальность не соответствовала представлениям Трампа. В голове президента застрял устаревший образ Америки — локомотивы, заводы с огромными трубами, рабочие, копошащиеся на сборочных линиях.
Кон собрал все доступные экономические данные, доказывающие, что американские рабочие не стремятся занимать места на сборочных линиях.
Он ежемесячно приносил Трампу последний обзор вакансий и оборота рабочей силы, выпускаемый Бюро трудовой статистики. Довольно быстро стало ясно, что проку от этого мало, поскольку данные почти не менялись. Но Кону было все равно.
«Господин президент, позвольте показать вам это, — разворачивал Кон страницы отчета перед Трампом. — Видите, больше всего люди уходят — уходят сами — из сферы производства».