Вечером Прибус устроил обед, на котором совещание по стратегии продолжилось. Тон задавал Бэннон. Прибус, Бэннон и Стивен Миллер, молодой бескомпромиссный советник по вопросам политики и спичрайтер, который прежде был директором по коммуникациям у Джеффа Сешнса, жаловались друг другу на процесс принятия решений в Совете национальной безопасности. Макмастер, похоже, не слишком горел желанием реализовывать взгляды президента, а пытался убедить Трампа в своей правоте. Бэннон хотел заменить Макмастера на Келлога, начальника аппарата Совета национальной безопасности, чьи представления в большей мере соответствовали президентским и его собственным.
Грэм сказал Трампу, что Ашраф Гани, президент Афганистана, разрешит ему иметь столько контртеррористических групп, сколько нужно, плюс базы ЦРУ в любом месте. Это был лучший пост перехвата информации и плацдарм для борьбы с международным терроризмом в мире. «Они готовы выставить 100 000 военных, — сказал Грэм, преувеличивая. — Вы должны радоваться, что в лице Афганистана получаете партнера, который не допустит повторения событий 11 сентября».
«Это не государственное строительство», — ответил Трамп.
«Мы пришли туда не затем, чтобы насаждать джефферсоновскую демократию», — согласился Грэм. Его беспокоили углубляющиеся противоречия между Пакистаном и Индией. «Пакистан вкладывает кучу денег в наращивание ядерного арсенала. Он реально выходит из-под контроля».
Грэм недавно побывал в Афганистане и вернулся в подавленном настроении. «У нас нет программы действий в Афганистане на дипломатическом уровне». У нас нет специального представителя, роль которого при Обаме поначалу играл Ричард Холбрук. «Отсутствует даже посол». Все, что есть, — это один человек в секторе Южной Азии Госдепартамента.
«Нам грозит политический провал», — сказал он. Мирное урегулирование с талибами — это единственный выход. «Пакистанцы намерены удваивать усилия до тех пор, пока не увидят, что “Талибан” уступает».
Трамп получил решение. Он поинтересовался, не хочет ли Грэм стать послом в Пакистане.
«Нет, я не хочу быть послом в Пакистане», — ответил Грэм.
На этом они остановились.
В Белом доме Трамп вернулся к идее, которую он вынес из совещания: «Чтобы победить, нам нужно направить повстанческое движение против талибов».
Трампу понравилась мысль о такой операции — кампании, в которой наверняка никто не мог победить. Президент сказал: «Эти парни верхом на лошадях дрались с русскими в восьмидесятых». Идеально.
Бэннон подлил масла в огонь, раскритиковав слабость афганской армии. «Мы угробили миллионы долларов на то, чтобы взять лучших в мире бойцов, — сказал он, — и превратить их в худшую в мире армию».
Это тоже понравилось Трампу. Бэннон зашел так далеко, как только было можно. Они пытались выстроить политику на веренице однострочных клише.
Грэм хотел предостеречь Трампа еще от одного.
«Если вывести всех, поскольку 8600 [солдат] не приносят результата, то нужно готовиться к последствиям, — предупредил он Трампа, имея в виду нынешнюю численность военных в Афганистане. — А последствия будут такими: новый гипертрофированный Ирак. В Афганистане больше международных террористов, чем их было когда-либо в Ираке. Ситуация ухудшится очень быстро, и терроризм из Афганистана будет масштабироваться экспоненциально. Мы получим следующее 11 сентября ровно оттуда, откуда получили предыдущее. Вот и все. Вопрос в том, пойдете ли вы по дороге Обамы, т.е. покончите с войной и поставите всех нас под удар, или же выберете путь стабилизации Афганистана».
«Вы шутите», — сказал Прибус госсекретарю Тиллерсону, когда тот позвонил в начале марта. Спорная сделка с Ираном, заключенная Обамой, должна пересматриваться каждые 90 дней. У них осталось всего два дня, чтобы продлить ее или аннулировать, сказал Тиллерсон. В феврале Трамп назвал ее «одной из самых дрянных сделок, которые он видел». Будучи кандидатом, он заявил в 2016 г.: «Мой первоочередной приоритет — разрыв катастрофической сделки с Ираном».
Тиллерсон стремился к ее продлению как с практической, так и принципиальной точки зрения. Главным был тот факт, что Иран соблюдал условия сделки, о которых договорились с Обамой. Тиллерсон предложил формулировку заявления о продлении сделки.
«Президент не примет ее, — сказал Прибус. — Вы должны предложить более подходящее заявление. Мягкое, фактически не разрывающее сделку. Нам нужна формулировка, которая реально отражает позицию президента Трампа. А это ему не понравится. Потом, если он увидит все в таком виде, то просто взорвется».
Когда Прибус проинформировал Трампа о предложении Тиллерсона, президент отреагировал резко: «Надеюсь, ты не собираешься заталкивать это мне в глотку!»
Прибус пустился в челночную дипломатию между президентом и госсекретарем.
«Они ничего не нарушают», — сказал Тиллерсон. Разведывательное сообщество и союзники, подписавшие сделку, согласны с тем, что Иран соблюдает условия.