Портер пришел на презентацию через несколько минут после ее начала и очень скоро стал энергично возражать, указывая Лайтхайзеру и Наварро на грубое нарушение порядка. С 22 марта, когда он представил правила в меморандуме на трех страницах, Прибус требовал официального оформления документов для совещаний с участием президента. В меморандуме жирным шрифтом было написано: «Решения не являются окончательными и, следовательно, не подлежат исполнению до тех пор, пока глава секретариата не подошьет в дело проверенную резолюцию, подписанную президентом». Зная, как работает аппарат Белого дома при Трампе, Портер также выделил в меморандуме жирным следующие слова: «Решения, принятые без подготовки, являются исключительно предварительными».
Портер заявил, что некоторые действия на плакате требуют утверждения в конгрессе. «У вас нет полномочий», — сказал он президенту.
Никто не обсуждал эти аргументы. «Питер и Боб представляют лишь одну точку зрения, — сказал Портер. — Необходимо узнать точку зрения министерства торговли [Уилбура Росса]. Необходимо узнать точку зрения министерства финансов [Мнучина]. Необходимо узнать точку зрения Национального экономического совета [Кона]. Мы должны все тщательно проверять и соблюдать порядок».
На этот раз, но всего лишь однократно, процесс рассмотрения вопросов торговли удалось привести в соответствие с установленным порядком. Обсуждение прекратилось.
К весне Бэннон пришел к выводу, что царящий в Белом доме беспорядок мешает всем и ему в том числе. «Ты здесь главный, — сказал он Прибусу. — Теперь я буду действовать через тебя. Хватит делать что захочется». Бардак в Белом доме, где глава аппарата не чувствовал себя главным, был чересчур даже для такого закоренелого нарушителя порядка и игрока-одиночки, как Стив Бэннон.
Прибус знал, что ждать такой же добровольной уступки от Джареда и Иванки не приходится. Они были сами по себе в Белом доме. Он не мог загнать их в рамки. Такое положение дел вредило всем. Вредило ему. Вредило им.
«Ты думаешь, им не следует здесь находиться?» — несколько раз спрашивал Трамп у Прибуса.
Не следует, каждый раз отвечал он. Но ничего не менялось. Прибус не видел, как можно выжить дочь и зятя президента из Западного крыла. Он не мог уволить его семью. С этим приходилось мириться.
Несколько раз в разговоре президент замечал: «Джаред и Иванка — умеренные демократы из Нью-Йорка». Это была больше констатация, чем жалоба.
Бэннон считал, что именно Джаред слил в британскую
Кушнер категорически отрицал и, казалось, был оскорблен обвинением. Сам же он не сомневался, что это Бэннон сообщил
Однажды во время совещания в угловом кабинете Прибуса между Бэнноном и Иванкой вспыхнула ссора.
«Ты, черт возьми, всего лишь сотрудница! — набросился на нее Бэннон. — Ты — обычная сотрудница!» Ты должна действовать через главу аппарата, как и все остальные. Нужно соблюдать хотя бы элементарный порядок. «Ты не можешь шляться где захочешь и вести себя так, будто ты здесь главная. Ты не главная. Ты просто сотрудница!»
«Я не сотрудница! — выкрикнула она в ответ. — И никогда ей не буду». «Я — дочь президента, — это было произнесено как титул, — и никогда не буду какой-то там сотрудницей!»
Отношения обострились еще больше.
Босси, заместитель главы избирательного штаба Трампа, поддерживал тесный контакт с Бэнноном, хотя и не получил назначения в Белый дом. Бэннон развернул полномасштабную кампанию против присутствия Кушнера в Белом доме, и Босси поделился с ним своим мнением.
«Стив, — сказал Босси, — один из вас — отец президентских внуков. Если бы ты был на месте президента, чью бы сторону ты занял?»
Бэннон тоже доставлял Прибусу проблемы, но он хотя бы соблюдал дисциплину и заботился о командной работе на порядок больше, чем Джаред или Иванка.