Прибусу никак не удавалось наладить отношения Трампа и Макмастера. Когда советник по национальной безопасности являлся в Овальный кабинет на запланированные встречи, президент зачастую встречал его со словами: «Это снова вы? Мы же разговаривали совсем недавно». Трампу не нравились брифинги Макмастера, его манера общения. Тот был полной противоположностью Трампу почти во всех отношениях. Макмастер был воплощением порядка и дисциплины, иерархического подхода и линейного мышления. Трамп постоянно перескакивал с A на G, затем на L и на Z, после чего возвращался к D или S. Макмастер же был не способен перейти от A к C, не пройдя через B.
Вместе с тем Прибус обнаружил у Макмастера и Трампа одну общую черту — советник тоже был горячей головой. В июне премьер-министр Индии Нарендра Моди, которого старательно обхаживал еще Обама, прилетел в США встретиться с Трампом. Индия выполняла роль противовеса Пакистану, который был для новой администрации такой же головной болью, как и для старой, продолжая служить прибежищем для террористов всех мастей. Моди выразил желание отправиться в Кэмп-Дэвид, чтобы поужинать и пообщаться с Трампом в неформальной обстановке.
Мы не сможем этого сделать, — сказал Прибус Макмастеру. «Президент хочет, чтобы мы устроили ужин здесь».
«Вы совсем охренели! — взорвался Макмастер. — Это Индия, парень. Индия!» Он понимал стратегическую важность Индии как заклятого врага Пакистана. Соединенным Штатам необходимы хорошие отношения с этой страной, влияние на нее.
Премьер-министру Моди пришлось довольствоваться коктейль-приемом «без излишеств» и рабочим ужином в Белом доме.
Утром во вторник, 4 апреля, министру обороны Джеймсу Мэттису в Пентагон позвонил президент. Шел третий месяц его пребывания в Белом доме. Трамп был взбудоражен. Он только что видел фотографии и видеорепортажи с места химической атаки на сирийских повстанцев.
Это была чудовищная, варварская атака, унесшая десятки жизней. В числе погибших оказались женщины и дети — младенцы, прекрасные младенцы. Он видел задыхающихся детей с идущей изо рта пеной и видел убитых горем родителей. Это был отвратительный акт насилия, совершенный сирийским диктатором Башаром Асадом против собственного народа.
«Убейте его на хер! — разъяренно заявил президент. — Войдем туда. И разнесем их всех к чертям собачьим».
Он знал, что у военных есть возможность нанести обезглавливающий воздушный удар по Сирии.
Казалось, Трамп воспринял атаку как личный выпад. Асад утверждал, что уничтожил все химическое оружие, подписал конвенцию, и теперь вероломно нарушил свои обязательства.
Хорошо, сказал Мэттис, я займусь этим. И повесил трубку.
«Ничего такого мы делать не будем, — сказал он своему старшему помощнику. — Нам нужны более сдержанные шаги».
Они занялись разработкой трех вариантов воздушного удара — ограниченного, среднего и масштабного.
Мэттис считал, что новой администрации представилась прекрасная возможность сделать что-либо, не заходя слишком далеко, но определенно больше, чем Обама.
В 2012 г. Обама объявил, что применение Асадом химического оружия будет означать пересечение красной линии. В следующем году правительственные силы провели еще одну газовую атаку, в результате которой погибло 1400 гражданских лиц. Обама приказал военным подготовить план удара, но медлил. Он не хотел втягиваться в очередной — и потенциально затяжной — вооруженный конфликт.
Помощь Обаме пришла оттуда, откуда ее ожидали меньше всего. Российский лидер Владимир Путин выступил посредником в переговорах с Асадом, убедив того согласиться на уничтожение всех имеющихся запасов химического оружия. Из Сирии были вывезены шокирующие 1300 т химических боеприпасов.
Обама наслаждался успехом. В 2014 г. он заявил: «Мы добились важного достижения в предотвращении распространения оружия массового уничтожения — ликвидации задекларированного Сирией арсенала химического оружия». Госсекретарь Джон Керри пошел еще дальше: «Мы уничтожили 100% химического оружия» в Сирии.
Секретные разведывательные данные не подтверждали этого. В 2016 г. директор Национальной разведки Джеймс Клеппер публично объявил: «Сирия раскрыла не все элементы своей программы по химическому оружию».
Гражданская война в Сирии стала стратегическим поражением для Обамы. Конфликт стремительно разгорался, число погибших превысило 400 000, миллионы были вынуждены бежать из страны.
После химической атаки Макмастер и Дерек Харви, директор по вопросам Ближнего Востока в Совете национальной безопасности, в срочном порядке принялись разрабатывать варианты ответа.
Бэннон узнал о происходящем. Это невозможно было не заметить. Когда Трамп загорался чем-то, волны жара расходились по всему его окружению. Бэннон столкнулся с Харви в коридоре Западного крыла.
«Что за хрень вы там затеяли?» — спросил он.
«Разрабатываем варианты для президента, — ответил Харви. — Он затребовал их, и мы запустили процесс».