Кое-что, правда, у него было. Все рабочие тележки по умолчанию комплектовались аптечкой первой помощи — банальный набор из бинтов, шин, антисептиков, пластырей и ваты. Электрики распоряжались им большей частью не по назначению, активно воруя для собственных нужд в основном резиновые шины, но редко у кого из них не обнаружился бы дома и запас бинтов или ваты. Как говорится, на всякий случай. Робот-комплектовщик безропотно заменял вскрытые аптечки. Антон помнил, как в детстве не мог понять поговорку, которую часто употребляла его мама: «Уходя с аэродрома, захвати чего для дома». Трудовые будни быстро закрыли детские лакуны в восприятии мира, и теперь перевязочный материал был как нельзя более кстати.
Привычно булькнул будильник. Раскрылись интерфейсы стен и потолка, демонстрируя умытое ночным дождем, невероятно синее утреннее небо. Антон сел на кровати и огляделся. Рядом с выходом лежала собранная загодя сумка со всем необходимым, что он смог достать за выходные: смена легкой одежды, вода, еда, планшет с навигацией и еще кучка всяческой мелочи. На столе лежали аккуратно выложенные ланцет и маленький пинцет, стояла бутылочка со спиртом и бинт из аптечки — все готово к операции на собственном живом теле. Там же лежали заранее приготовленные тампоны — неумело скрученные кусочки ваты, обернутые бинтом.
Накатило беспокойство — хотелось все бросить и остаться хотя бы еще на один день дома, в городе. Выручало однажды твердо установленное качество Антона: приняв решение, он никогда уже не отказывался от него. Всю его жизнь, сколько он себя помнил, его бранили за это «упрямство», но он до сих пор считал для себя недопустимым идти на поводу у своих слабостей — лени или страха. Вот и сейчас он был уверен, что сделает то, что наметил.
Ему казалось, что это его качество не было чем-то, что он сам или его воспитатели привили, вырастили в нем. Он был уверен, что родился с этим. Когда Ванька в интернате бросил недоделанный макет кораблика, который они сговорились вместе построить, то Антон не смог этого вынести — он доделал не только свою работу, но и закончил за друга все, что тот бросил. Тогда для него это было настоящим открытием, что, оказывается, можно бросить начатое дело незаконченным, просто так — просто потому что надоело.
Сегодня он проснулся пораньше — надо было успеть разобраться с чипом и перехватить Николая на выходе с платформы. Привычная утренняя рутина выполнялась бездумно, механически. Какая-то невидимая жила внутри натянулась и гудела, не давая расслабиться. Санитарный модуль сообщил о повышенном пульсе и давлении, но посчитал их в рамках физиологической нормы и ничего предпринимать не стал, хотя Антон не отказался бы от пары успокоительных инъекций.
В конце концов, оттягивать неизбежное дальше уже некуда. Антон сел за стол, положил руку на расстеленное полотенце и тщательно протер спиртом зону вокруг предполагаемого разреза. Удалив стерильную упаковку с ланцета, поднес его к руке, на мгновение замер в нерешительности, после чего быстро провел инструментом по коже. Рука дернулась, но сильной боли не было. Кровь проступила массивным темно-красным валиком, дрогнула и побежала по руке, пачкая полотенце. Торопливо схватив самодельный тампон, Антон промокнул ранку, с надеждой рассматривая ее глубину — достаточно ли?
Морщась, слегка раздвинул края пинцетом, но чипа не было видно — надо было резать дальше. Второй разрез дался с трудом — рука тряслась, и пришлось опереться ладонью на кисть другой. Непонятно, от чего мутило — потеря крови была незначительной, но рана неприятно дергала. Когда мокрое от крови лезвие царапнуло по металлу, Антон выдохнул с облегчением и почувствовал, как струится со лба горячий пот. Сердце стучало и бухало, когда он, ухватившись кончиками пинцета за поблескивающий крохотный кусочек металла, бережными движениями вытащил его из разреза.
Наклонив руку так, чтобы кровь стекала на одну сторону, Антон аккуратно очистил спиртом кожу с противоположной стороны и наклеил пару длинных узких полосок пластыря. Промокнув рану и наклонив руку в другую сторону, повторил те же манипуляции. В итоге края ранки оказались стянутыми этими узкими полосочками. Прикрыв последним оставшимся тампоном ранку, мокрой салфеткой очистил от крови кожу руки, протер все спиртом и начал перевязывать краденым бинтом.
Смазанное движение на периферии заставило его поднять голову, и Антон, вздрогнув от неожиданности, замер — на крыше появился человек в зеленом комбинезоне муниципальной службы. Тот, конечно же, не видел застывшего парня и не обращал никакого внимания на многочисленные камеры, натыканные повсюду, но мнимое присутствие постороннего в столь ответственный момент на мгновение испугало. Антону потребовалось некоторое усилие, чтобы перестать обращать на него внимание и закончить бинтовать руку, ранка на которой ощутимо пульсировала болью.
Еще несколько минут ушло на то, чтобы наскоро прибраться в модуле — отправив в утилизатор окровавленные тампоны, бинты, полотенца и салфетки.
