— Соображаешь, — одобрительно заметил старший товарищ. — Они, Тошка, сюда явились, прикрываясь правилами — нашими договоренностями. Якобы, приняв тебя, я их нарушил, и они посчитали себя вправе что-то требовать. И если они теперь сами их нарушили бы (а блокада населенных пунктов — прямое и куда более серьезное нарушение, чем прием беглецов), то и оправданий в будущих торгах лишились бы. Наши тогда смело могли бы перерезать, например, железную дорогу между Москвой и Рязанью или Нижним, а это им никаким боком не надо. Не стоит оно удовольствия поймать мою скромную персону. Ну а тем более, ты уж извини — твою!
Пока Михаил говорил, Антон, не мудрствуя, забросил ручки сумки на толстенную ветку, проверил, надежно ли повисло тяжелое оружие, и спрыгнул на начавшую покрываться падающей листвой землю.
— Теперь, паря, ноги в руки! Можешь не сомневаться, нас уже обложили, — набирая ход и петляя между деревьев, Михаил устремился направо, на восток. — Наше спасение — забраться как можно глубже в лес. Они по лесу без своих вездеходов не ходят. Так, в лучшем случае заберутся на пару километров — и назад. Боятся!
Стараясь не отставать от быстро шагающего Михаила, Антон приподнял забрало начавшей мешать маски, чтобы спросить:
— Так почему мы бежим? Дроны-то мы сбили. Как они нас найдут без них?
— Дроны — это хорошо! Но почему ты решил, что у них нет других дронов? А сенсоры? Они наверняка разбросали над лесом пару тысяч сейсмических датчиков. Да и секреты у всех узостей тоже расставили — мосты, просеки, поляны, дороги, развалины. Сколько у них людей, мы не знаем, потому — береженого Бог бережет!
Несмотря на неожиданность ситуации, Антон не чувствовал особенного волнения. Конечно, возвращаться в город значило бы потерять все, ради чего столько преодолел. Но и большой угрозы он не чувствовал — вокруг молчал сумрачный лес, дронов не было слышно или видно, впереди уверенно вел по, очевидно, знакомому маршруту не последний человек среди диких, по спине стучал тяжелый карабин. Маска не костюм. Фильтры он менял раз в неделю, а тонкий синтетический материал, который выполнял роль грубого очистителя, вообще мыл собственноручно. На худой конец он может и без маски какое-то время обходиться, хотя для него это и было чревато. Чего не скажешь о городских.
Кроме того, как выяснилось, существовала скрытая система договоренностей между городами и остатками не подчинившегося санитарным правилам населения. Она давала надежду уладить эту ситуацию в будущем, ведь, насколько он понял, городу он особенно и не нужен, а Михаила дикие вряд ли отдадут. Вообще размеренная, хотя и быстрая ходьба по притихшему лесу успокаивала, дарила ощущение безопасности — и, как выяснилось, напрасно.
Неширокая просека, несмотря на прошедшие годы, почему-то не зарастала, хотя и покрылась густым подлеском. Вероятно, то, что вылезало из почвы быстрее всего, не могло противостоять могучему смешанному лесу вокруг, хотя и захватывало освободившееся жизненное пространство первым. Они быстрым шагом пересекли ее, раздвигая руками мелкие березки, густо заполнившие границу между лесными секторами. Антон на мгновение замешкался, наклонился, чтобы протиснуться под растущей почему-то наискосок тонкой осиной, и тут темный ствол деревца оглушительно щелкнул и взорвался мелкой сбитой листвой. Удивленный парень остановился, уставившись на невероятное явление, когда резко развернувшийся напарник врезался в него, сбивая с ног с каким-то полузадушенным вскриком: «Ложись!»
Антон упал неудобно — его ноги задрались выше головы, и на нем к тому же барахтался Михаил, что-то шипя. Железо карабина больно ударило по спине. Парень не успел удивиться или что-то спросить, когда резкий щелчок, словно удар хлыста, осыпал его очередной порцией мусора и листвы. Кто-то лупил невидимой плетью по веткам молодого густого подлеска, сбивая листья и срубая тонкие прутики. Щелчки ударов были резкие и казались оглушительными в лесной тишине. Антон с растущим удивлением рассматривал вакханалию над своей головой, когда до него неожиданно дошел еще один звук — следом за каждым ударом где-то в глубине леса гудели заблудившимся эхом отзвуки выстрелов. По ним стреляли! По ним!
Антон, конечно, нарушал правила время от времени. Что уж говорить о его побеге из города? Но никогда, в самом кошмарном сне он не думал, что его могут за это убить! А его только что пытались именно убить! За что?! Только за то, что ему захотелось жить не по санитарным правилам? За то, что ему понравилось прикасаться к живому человеку, чувствовать натуральные запахи, есть древнюю, выросшую в земле пищу? Пищу, которая еще недавно бегала, клевала зернышки и ела травку? За то, что он мечтал еще раз ощутить странную спокойную радость от обыкновенной рыбалки?
