Страхи мудреца. Книга 1 полностью

Я сделал шаг вперед. Пустой футляр был длинный и узкий, обтянутый гладкой черной кожей. Петель на нем не было. Семь блестящих стальных пряжек опоясывали футляр, и верх снимался целиком, как крышка с коробки.

Внутри футляр был обтянут мягким бархатом. Я потрогал его и обнаружил, что подложка мягкая, но упругая, как губка. Ворс бархата был чуть ли не в сантиметр длиной, темно-вишневого цвета.

Мужчина за стойкой слегка улыбнулся.

— У вашей дамы прекрасный вкус, — сказал он. — И она ничего не делает наполовину.

Он приподнял крышку.

— Кожа промаслена и провощена. Она двуслойная, между слоями проложены планки из каменного клена.

Он провел пальцем по кромке нижней половинки футляра, потом по соответствующей ей бороздке на крышке.

— Подогнано все очень плотно, так что воздух не проникает ни снаружи внутрь, ни изнутри наружу. Так что вам не придется беспокоиться, выходя из теплого и душного помещения в морозную ночь.

Он принялся застегивать пряжки.

— Дама была против латуни. Так что это светлая сталь. А когда пряжки застегнуты, крышка садится на уплотнение. Хоть в воду бросай, бархат внутри останется сухим.

Он пожал плечами.

— Разумеется, со временем вода все равно просочится сквозь кожу. Но возможности человека ограничены…

Перевернув футляр, он постучал костяшками пальцев по округлому дну.

— Кленовые планки я поставил потоньше, чтобы он вышел не очень массивным и тяжелым, поэтому я усилил корпус полосами гланской стали.

Он указал на ухмыляющуюся Денну.

— Дама просила поставить рамстонскую, но я объяснил, что рамстонская сталь прочная, но довольно хрупкая. А гланская сталь полегче и форму держит.

Он смерил меня взглядом.

— Молодой господин может, если пожелает, встать на него ногами — футляру ничего не сделается.

Потом он слегка поджал губы и посмотрел на мои ноги.

— Хотя я предпочел бы, чтобы вы этого не делали.

Он снова перевернул футляр.

— Надо сказать, это, пожалуй, лучший футляр, какой я сделал за последние двадцать лет.

Он подвинул его ко мне.

— Надеюсь, вы останетесь им довольны.

Я лишился дара речи. Со мной такое случается редко. Я протянул руку, погладил кожу. Кожа была теплая и гладкая. Потрогал стальное кольцо, к которому крепится наплечный ремень. Посмотрел на Денну — та буквально приплясывала от возбуждения.

Денна нетерпеливо шагнула вперед.

— Это еще не все! — сказала она, расстегивая пряжки так уверенно, что я сразу понял: она это делает не впервые. Денна сняла крышку и потыкала пальцем бархатное нутро. — Подложка изготовлена таким образом, чтобы ее можно было вынуть и переделать. Так что, какую бы лютню ты ни завел себе в будущем, этот футляр все равно для нее подойдет. И смотри еще!

Она нажала на бархат в том месте, где должен был находиться гриф, что-то провернула, и крышка распахнулась, открыв потайное место внутри. Денна снова ухмыльнулась.

— Тоже моя идея! Нечто вроде потайного кармана.

— Тело Господне, Денна! — вымолвил я. — Он же, наверно, обошелся тебе в целое состояние!

— Ой, ну, знаешь, — сказала она с наигранной скромностью, — у меня кой-чего было отложено…

Я провел рукой по мягкому бархату.

— Да нет, Денна, я серьезно. Этот же футляр, наверно, стоит не меньше моей лютни…

Я осекся, внутри у меня что-то тошнотворно дернулось. Лютни, которой у меня больше нет.

— Прошу прощения, сударь, — вмешался человек за стойкой, — но, полагаю, этот футляр стоит намного дороже вашей лютни, разве что она у вас из чистого серебра.

Я еще раз погладил крышку, ощущая нарастающую тошноту. Я не знал, что сказать. Как я ей скажу, что лютню у меня украли, после всех ее трудов, потраченных на этот прекрасный подарок?

Денна возбужденно сияла.

— Давай-ка поглядим, как туда ляжет твоя лютня!

Она махнула рукой, и мастер достал из-под стойки мою лютню и уложил ее в футляр. Она вошла в него, как рука в перчатку.

Я разрыдался.

— Господи, как неловко-то! — сказал я и высморкался.

Денна осторожно коснулась моей руки.

— Прости меня, пожалуйста! — повторила она уже в третий раз.

Мы сидели на тротуаре у магазинчика. С меня хватило и того, что я разревелся при Денне. Недоставало еще, чтобы на меня пялился владелец лавки.

— Я просто хотела, чтобы она подошла как следует… — говорила Денна. Лицо у нее было ошеломленное. — Я тебе записку оставила… Я думала, ты придешь на ужин, тут-то я тебя и удивлю. Ты даже не должен был заметить, что она исчезла.

— Да нет, все нормально, — сказал я.

— Ну как же нормально! — сказала Денна, и глаза у нее налились слезами. — Ты не пришел тогда, я не знала, что делать. Вчера вечером я тебя везде искала. В дверь к тебе стучалась, но ты не открыл…

Она потупилась.

— Я никогда тебя не могу найти, когда ищу…

— Денна, — сказал я, — все в порядке, правда.

Она замотала головой, не глядя на меня. По щекам у нее покатились слезы.

— Не в порядке! Я должна была сообразить! Ты ее так держишь, как будто это твой ребенок. Если бы на меня хоть кто-нибудь когда-нибудь посмотрел так, как ты смотришь на свою лютню, я бы тогда…

Денна запнулась, сглотнула, и слова снова хлынули неудержимым потоком: