Катерина все же пришла к нему. Она преодолела свой страх и решила провести всю ночь в спальне, сидя в кресле у окна. Она сказала, что любит его и не может оставить наедине с его проблемами. Она поможет ему. Все, что увидит сегодня ночью, она расскажет ему утром. Так и решили поступить.
Во сне отец Александр увидел другую Катерину. Она говорила, что все знает. Его связь с молодой крестьянкой разрывает ей сердце. Но она любит его и не хочет развода. Он принимал такую жертву со стороны жены, но не разделял ее чувств. Ведь что наяву, что во сне, она оставалась толстой и некрасивой.
Еще ему снились полицейские, которые окружают церковь, чтобы арестовать его. Из-за этого он спал плохо и все время ворочался.
Проснулся с первыми петухами и тут же позвал супругу. Вскочил с постели, когда устал слушать тишину в ответ на свой зов.
– О, нет… – он приблизился к жене. Кровь стучала у него в висках, сердце бешено колотилось в груди, когда он поворачивал кресло к себе. В следующий миг он застыл, ибо то, что он увидел, повергло его в шок.
Коснувшись руки Катерины, он вздрогнул от пронизывающего холода, исходящего от ее тела. Между ключиц заклокотало, странный стук тут же перешел в горло, и в глазах у него помутнело.
Его жена была мертва.
Отец Александр не мог заставить себя оторвать взгляд от лица мученицы. Этот кошмар притягивал к себе своим зверством, заставлял цепенеть и восхищаться. Он смотрел на ее порезанные губы, окровавленные лоб и щеки, опаленные волосы. На эту ужасающую маску смерти. Скольких покойников он отпел в своей жизни, но никогда не видел ничего подобного.
Глазные яблоки вырезаны и свисают на красных ниточках из пустых глазниц, которыми его жена смотрит, как за окном на той стороне необъятного леса восходит солнце. Платье окровавлено и задрано до пояса, бедра в синяках, голени перебиты.
– Будь я проклят… – прошептал вдовец и попятился назад. – Что же ты видела?.. – он словно в забытьи побрел к кровати. Несколько шагов, раз-два, и он уже держал в руках окровавленный нож, который достал из-под подушки. Он никогда не хранил холодное оружие в спальне, но сегодня он отчего-то знал, что нож находится именно там. Он разжал руки, и нож со звоном рухнул на пол.
Супругу заклейменного проклятиями петербургского священника похоронили на кладбище Святого Апостола Павла, что недалеко от Пушкинского леса под Санкт-Петербургом. Служанка скончалась через неделю после смерти хозяйки в Мариинской больнице на Литейном проспекте. Ее похоронили на кладбище для крестьян в областном городе Ямбурге.
Перед смертью она успела рассказать на языке жестов полицейскому приставу о том, что два месяца назад отец Александр изнасиловал ее в церкви, в которой служил. И она от него забеременела.
После содеянного священнослужитель строго-настрого наказал ей не открывать рта. А когда она поведала ему о ребенке, он отрезал ей язык. Расчет был сделан на то, что неграмотная Прасковья не сможет ни рассказать, ни написать о преступлении своего хозяина. Она была полностью лишена каких-либо средств общения. Кроме одного. Жестов. Но о ее руках он задумал «позаботиться» немного позже. Когда страх, который он внушил молодой крестьянке, ослабнет, придет тот день, и он отрубит кисти ее рук и скормит свиньям в хлеву.
Сам священник нашел свой приют в одиночной палате на втором этаже «больницы для скорбных главою «Утоли мои печали», в только что отстроенном корпусе с красивым видом на Неву.
По прошествии лета признанный душевнобольным и заимевший дурную славу клирик снова начал чувствовать себя изможденным. Особенно по утрам, когда жаловался врачам на хроническое недосыпание. Однако теперь причины этого весьма скверного состояния были ему известны. И крылись они не в фантомной усталости.
Лишенный сана отец Александр сбежал из психиатрической лечебницы.
На протяжении месяца его искала вся полиция Петербурга, но безуспешно. В конце октября губернатором Васильевского острова и шефом жандармерии А. Бенкендорфом было принято решение прекратить поиски. Им же было решено ввести дополнительные патрули из двух-трех стражей правопорядка, которые будут обеспечивать безопасность на улицах города по ночам.
Однако спустя некоторое время среди горожан стали расползаться слухи о том, что с наступлением темноты сумасшедший священник рыщет по переулкам и дворам в поисках новых жертв. Одет он в оборванную одежду, лицо его – обезображенное страшными морщинами лицо старика, в руке – всегда длинный нож. Но слухи на то и есть слухи, чтобы полнить землю. Также думали и сыщики, не веря в мифы городских улиц.
Пока не начали находить первые тела.
Первыми жертвами неизвестного душегуба оказались две несовершеннолетние девушки, голые, изуродованные тела которых нашли на заднем дворе одной приходской обители Петербурга, заимевшей дурную славу из-за одного своего бывшего служителя.
