Мое предложение Дроздову если не напугало, то насторожило точно. Она задумалась о чем-то своем, а затем выпалила на одном дыхании:
– Я лишь хотела вам сказать, что мой муж ни в чем не виноват. Напраслину здесь на него возводят. – Любовь Михайловна оглянулась на здание следственного комитета. – Конечно, зачем утруждаться и искать настоящего убийцу, если можно из моего мужика сделать козла отпущения! Стоит один раз оступиться, и все, дальше на тебя так и будут все навешивать! Правда, она ведь всегда на стороне тех, у кого деньги и власть. Зря я с вами этот разговор затеяла! Все равно никакого проку не будет…
Дроздова с отчаянной безнадежностью махнула рукой и побрела в сторону жилых домой.
– Любовь Михайловна, погодите! – окликнула я ее, но жена подозреваемого в убийстве Анны Плотниковой не только не остановилась, но даже ускорилась. Я догнала ее и, преградив дорогу, мягко сказала: – Я приехала сюда из Тарасова, чтобы найти настоящего убийцу. Помогите мне, да и своему супругу тоже.
Местная жительница посмотрела на меня с недоверием. Я открыто смотрела ей в глаза, а сама думала: «Что я говорю? Если ее муж действительно убийца, то показания Любы могут его окончательно потопить».
– А знаете, я вам верю, – неожиданно для меня произнесла Дроздова. – У вас нет в глазах того равнодушия, с которым нам пришлось столкнуться. Думаете, Купцова правда на месте нет? Там он, я своими глазами видела, как он вошел в здание следственного комитета. Но дежурный мне сказал, что я обозналась. Не велено, видать, меня пускать к нему.
– Любовь Михайловна, подозрения против вашего мужа наверняка возникли не на пустом месте. Я допускаю, что это недоразумение, поэтому хочу знать как можно больше деталей. На чем основаны эти подозрения? – С неба внезапно стал сыпать мелкий дождь, и я повторила свое предложение поговорить в салоне моего авто.
Не дожидаясь согласия своей собеседницы, я направилась к «Ситроену», Дроздова, чуть помедлив, последовала за мной. Стоило нам только разместиться на передних креслах, как дождь превратился в мокрый снег. Я включила двигатель, чтобы обогреть остывший салон. Любовь Михайловна расстегнула пальто из плащевой ткани и сказала:
– Пришли, обыск сделали, нашли подсвечник и статуэтки, которые еще от моей бабки остались, и увели Степана.
– То есть у вас обнаружили вещи, похищенные с дачи Плотниковой? – уточнила я.
– Да говорю же, не похищенные это вещи, а наши собственные! Даже Мальцевы, наши соседи, которые были этими самыми… понятыми, – Любовь Михайловна с трудом вспомнила нужное слово, – и то сказали, что и раньше видели у нас и канделябры, и фарфоровых зверушек, но их даже слушать не стали.
– Возможно, у вашего мужа есть алиби. Где он был во время убийства? – Я назвала дату.
– Рыбу на Волге ловил. Пока реку не вскрыли ото льда, Степан каждый день на рыбалку ходил. А что ему еще делать? Он же безработный.
– Кто-нибудь может это подтвердить? – поинтересовалась я.
– Я надеялась, что Санька Михайлов подтвердит. Но его то ли еще не допрашивали, то ли он испугался правду сказать. Правильно в народе говорят – пришла беда, полагайся на себя. Нам уже не впервой это на себе испытывать. – Любовь Михайловна достала носовой платок, вытерла слезы в уголках глаз и продолжила: – Участковый вчера мне встретился и сказал, что у Степана будто был очень серьезный мотив убить ту женщину. Он якобы мстил за нашу дочку…
Дроздова разрыдалась. Я пыталась ее успокоить, говорила какие-то банальные слова, а сама думала: «А если это правда? Если Анну действительно убил ее супруг из мести?» Мало-помалу Любовь Михайловна успокоилась.
– Татьяна, я вам сейчас кое-что расскажу. В Дубковске эту историю все знают… В общем, началось все со смерти нашей доченьки, Сашеньки. Три года назад поездом ее переехало. – Дроздова тяжело вздохнула. – Вот с тех пор беда за бедой к нам привязалась, и все от «железки» идет, будь она проклята!
– Любовь Михайловна, простите, я не хотела бередить вашу рану…
– Да чего уж там! Сама я к вам подошла, помощи хотела попросить… Потому что надеяться нам больше не на кого.
– Вы сказали, что все ваши беды идут от «железки». – Я подтолкнула Дроздову к продолжению разговора.
– Так и есть, – подтвердила она. – Вы, наверное, обратили внимание, что Дубковск разделен железной дорогой на две части?
– Да, – кивнула я.
