– Я хочу поговорить с вами по поводу убийства, в котором…
– Тише. – Александр приставил палец ко рту. – Не здесь. Дома мать старенькая и дети. При них – ни-ни…
– Саня, кто там? – послышалось из глубины дома.
– Это по поводу счетчиков, – крикнул он, а затем, перейдя на шепот, добавил: – Подождите меня снаружи, я сейчас оденусь и выйду к вам.
Стоило мне шагнуть за порог, как дворняжка снова подала голос.
– Тебе же сказали, я своя, – спокойным голосом обратилась я к ней, и псина замолчала.
Вскоре во двор вышел Михайлов и спросил:
– Что вас интересует?
– Где вы были во вторник? – Я пояснила, в какой именно.
– Уж во всяком случае, не в Поликарповке, – ответил мой собеседник.
– А где?
– Вы хотите спросить, могу ли я подтвердить алиби Степана? – уточнил Александр.
– Можете?
Михайлов не спешил отвечать. Он что-то обдумывал, а когда я поторопила его с ответом, он спросил:
– А позвольте полюбопытствовать, чьи интересы вы представляете?
– Разве это имеет какое-то значение?
– Имеет, – энергично мотнул головой Санька. – Я и Степана топить не хочу, и себя подставлять тоже.
– Знаете, когда существует дилемма, что говорить, надо говорить правду. Ведь она все равно рано или поздно вскроется. К человеку, который солгал хотя бы раз, уже не будет доверия.
– Но ведь промолчать и обмануть – это не одно и то же?
– Иногда одно, – сказала я, гадая, почему же Михайлов не может решиться дать показания. – Если вы не подтверждаете, что в день убийства рыбачили вместе с Дроздовым, значит…
– Только то, что он рыбачил, а я нет, – полушепотом произнес Саня. – Мы с ним вместе пошли на рыбалку, потом я свернул совсем в другое место, а вечером к Степке присоединился, когда он уже домой шел. Он со мной своим уловом поделился.
– А где вы были? – уточнила я.
– Вот это уже не имеет никакого отношения к делу.
– Ошибаетесь, человека, похожего на вас, Александр, видели на месте преступления.
– Что за чушь? Я был здесь, в Дубковске. У меня есть свидетель, точнее, свидетельница, но я не хотел бы называть ее имя.
– Так вы у любовницы были, что ли? – догадалась я.
– Тише! Зачем вы кричите об этом на всю Ивановскую? Нас могут услышать. – Михайлов испуганно оглянулся на окна дома.
Конечно, он сильно преувеличивал. Я говорила тихо, своим обычным голосом, даже не думая повышать его.
– То есть алиби у вашего приятеля нет?
– Выходит, что так. Нет, я, конечно, мог бы соврать, что я был весь день с ним, но дело в том, что меня видел наш участковый у дома моей… в общем, вы поняли. Люба, жена Степана, знала, что мы обычно вместе рыбачим, и стала сюда приходить, просить, чтоб я алиби ее мужа подтвердил. Между нами говоря, я от нее прячусь. Она ведь с моей женой общается. Если я Любе скажу, что был у своей зазнобы, – Михайлов снизил уровень громкости до минимума, – то она сразу моей супруге расскажет. А мне это зачем?
– Не боитесь, что еще кто-то вас заложит? Участковый, например.
– Он видел, как я в подъезд заходил, а к кому дальше пошел, не знает.
– Папа, а ты чего там так долго? – спросила девочка лет семи-восьми, высунув голову в приоткрытую дверь.
– Зайди в дом, простудишься, – бросил, не оглядываясь на дочь, Михайлов, но девочка его не послушалась.
– Как я поняла, вы менять счетчики на новые не собираетесь, – нарочито громко произнесла я и, попрощавшись с Александром, направилась к калитке.
И опять ничего до конца не прояснилось. Алиби Дроздова не подтвердилось, но это не означало, что сам Степан говорит неправду. Возможно, он действительно занимался весь день подледным ловом. А может, приводил в исполнение свою угрозу.
Любовь Михайловна ждала меня за углом.
– Что он вам сказал? – сразу же набросилась она на меня.
– Был достаточно большой промежуток времени, когда Александр отлучался с рыбалки.
– Куда? Зачем? – недоумевала Дроздова.
– Он не сказал, – соврала я.
– Выходит, шансов выкарабкаться у Степана нет, – безнадежно вздохнула Люба.
– Ваш муж с мобильным телефоном ходит на рыбалку?
– Конечно. Он всегда его с собой берет, так почему на рыбалку пойдет без него?
– А в тот день вы или ваш сын с ним созванивались?
– Разве ж я помню! Да и Миша тоже вряд ли вспомнит. А это вам зачем?
– Надо запрашивать биллинг. Для определения местонахождения абонента, – пояснила я.
– Запрашивайте! – В голосе Дроздовой была стопроцентная уверенность в невиновности ее мужа. Но Степан вполне мог действовать за ее спиной и на пару со своим приятелем Санькой Михайловым.
Мы дошли с Любовью Михайловной до ее дома, я села в припаркованную около него машину и поехала в следственный комитет.
Дежурный выписал мне пропуск к Купцову, не задавая лишних вопросов. Я поднялась на второй этаж и заглянула в нужный кабинет.
– Можно? – спросила я.
– Да, проходите, – сказал Сергей Иванович, листая дело.
– Это то самое? – спросила я, усаживаясь напротив следователя.
– Оно. Скоро буду передавать в суд.
– Скажите, а вы делали биллинг мобильного телефона Дроздова?
– Нет. А зачем? Сейчас уже все преступники знают, что на дело надо ходить без мобильника.
Я достала из сумки смартфон, нашла фотографию, сделанную в квартире Дроздовых, и показала ее следователю.
