– Что там? – без особого интереса спросил он, мельком взглянув на дисплей.
– Улики.
Купцов взял смартфон, увеличил фотографию, чтобы рассмотреть детали, а потом спросил:
– Ну и что вы хотите мне этим сказать?
– Статуэтки и подсвечник были у Дроздовых до преступления, в котором вы подозреваете Степана. Фотография сделана поздней весной.
– Мы проверяем, те ли это предметы, которые пропали с места преступления.
– А водителей рейсовых автобусов вы опрашивали? Они подвозили Дроздова в день убийства из Дубковска в Поликарповку или обратно?
– Татьяна, вы что, приехали сюда учить меня работать?
– Конечно, нет. Я просто пытаюсь понять, есть еще какие-то доказательства вины Степана Дроздова, кроме абстрактного мотива.
– Почему же «абстрактного»? Дроздов вполне ясно дал Крайнову понять, что отомстит ему, заставив его пережить то же самое, что и он, то есть смерть дочери. Есть свидетели, которые слышали эту угрозу по селекторной связи. Дроздов – человек злопамятный, агрессивный. Он уже был судим за хулиганские действия с нанесением телесных повреждений…
– Степан защищал девушку от хулиганов, которая впоследствии стала его женой, – заметила я, вспомнив рассказ Дроздовой.
– Тем не менее суд именно его признал виноватым. Три года назад его могли бы снова осудить по той же статье, но Ладыжкин, которого он избил, не стал писать заявление. И совершенно напрасно! Если бы Дроздова осудили, то гражданка Плотникова, возможно, осталась бы жива.
– Ладыжкин – это бывший начальник Степана? – уточнила я.
– Да, он самый. Так что этот Дроздов мастер руками махать. Лично мне в этом деле все предельно ясно. – Следователь похлопал рукой по едва ли не пустой папке.
После академии права я недолго работала в прокуратуре, а потому не понаслышке знаю, что такими тонкими бывают дела, когда преступник во всем сознается, и других доказательств его вины не требуется.
– Сергей Иванович, вы меня почти убедили, – слукавила я для пользы дела, – но все же мне не ясно, как этот мужлан мог разработать такую непростую операцию.
– В смысле?
– Как безработному жителю Дубковска удалось выяснить, что Анна Плотникова – это дочь того самого Крайнова, что у нее есть дача в Поликарповке и что она приедет туда одна именно в тот день?
– Вот это я и пытаюсь у него выяснить. Но Дроздов молчит.
До разговора со следователем у меня было гораздо больше уверенности в том, что Степан мог убить Анну. Но, как выяснилось, никаких доказательств его вины нет. Только мотив, причем не такой уж железный, как сначала могло показаться. По существу, Крайнов не был непосредственно виноват в трагической гибели Саши Дроздовой, и к тому, что Степан лишился стабильного заработка, он тоже не был причастен. Да, Борис Федорович не пошел ему навстречу и не посодействовал восстановлению на работе. Так неужели мой нынешний клиент больше всех заслуживал мести?
Когда я вышла из следственного комитета, то увидела около своей машины Дроздову. Она бросилась мне навстречу, засыпая вопросами:
– Что вам сказал Купцов? Он отпустит Степана?
– Пока нет.
– Но вы ведь показали ему фотографию со статуэтками? – уточнила она.
– Показала, – кивнула я.
– И что?
– Любовь Михайловна, все не так просто. – Я пыталась найти слова, способные обнадежить эту женщину. – Вам надо набраться терпения и ждать. Это тот случай, когда для того, чтобы оправдать одного человека, надо доказать вину другого. Я не нашла доказательств того, что ваш муж убил Анну, поэтому продолжу свое расследование. Мне надо возвращаться в Тарасов.
– Спасибо, что хоть вы верите в Степину невиновность. – Дроздова промокнула платочком уголки глаз и побрела в сторону своего дома.
Поездка в Дубковск не принесла мне ни одной улики, ни одной новой зацепки, но я все равно не считала ее бестолковой и не жалела о потерянном времени. Я поняла, что версия о мести Дроздова не выдерживает никакой критики, но вот Купцов ухватился за нее руками и ногами. И если я не преподнесу ему имя настоящего убийцы «на блюдечке с голубой каемочкой», Степан так и останется крайним.
Домой я вернулась поздно вечером, но вместо того, чтобы отдыхать, стала дальше изучать виртуальную жизнь Анны, которая потихоньку угасала. «Фауна» назначила нового модератора, так что пользователи соцсети, состоящие в группе этого зоомагазина, теперь забрасывали своими вопросами не Плотникову, а Веру Овчаренко. Лайки под Аниными постами еще множились, но не так интенсивно. Мессенджеры молчали, а вот на электронную почту продолжали поступать рекламные письма. Интересно, а на мобильный телефон ей кто-нибудь звонит? Валерий сказал, что оперативно-следственная группа изъяла его с места преступления. Интересно, Купцов запрашивал расшифровку ее звонков? Судя по тому, с каким ленивым равнодушием он говорил об этом деле, я поняла, что он мог и не делать этого.
