– Скрипит, гад, как сарай на свалке, – с испугом прошамкал своим беззубым ртом «бандерлог».
– За жизнь свою поганую испугался, – раздался с койки чей-то злорадный голос.
Многие в маленьком экипаже испугались не на шутку, к тому же морская болезнь приковывала их, как японских смертников, к штатным койко-местам.
Тяжелее других качку переносил Головешкин. Он тихо скулил, не имея сил подняться даже до гальюна, отчего мочился прямо под себя. Из пятнадцати человек обедали всего четверо – Сергей, Николай, Валентин и Афанасий. Самый молодой держался стойко, а от качки у него лишь поднимался аппетит, чему многие удивлялись.
Палубную вахту стояли, обутые в резиновые сапоги. Поверх плаща надевали красный спасательный жилет и накрепко привязывали себя капроновым линем [33] к швартовному кнехту [34] . Так распорядился Сергей, беспокоясь за жизнь вахтенных у буксирного устройства.
Валентин после недавнего конфликта затаился. Он добился своего, старший на борту не обращал на него внимания, удовлетворившись уступчивостью вчерашнего противника. А ночная вахта служила хорошим временем для размышлений. Особых усилий там и не требовалось, главное – наблюдать за морской обстановкой и надежностью крепления буксирных тросов. Нажимался рычаг швартовной лебедки, и буксирные канаты натягивались или ослаблялись. При работе механизм лебедки издавал звук, похожий на двигатель десантного самолета. Сильный штормовой ветер обжигал лицо. Валентин в таких случаях всегда вспоминал свой первый парашютный прыжок. Не заладилась служба. Вид самолета, с которого совершается высадка десанта, вызывал у него чувство страха, ноги становились ватными, а рука раньше времени выдергивала парашютное кольцо, поэтому его уносило далеко от точки приземления. Взводный заметил мандраж молодого солдата перед прыжками и перевел Валентина в хозяйственный взвод.
Чтобы согреться, он принялся точить лезвие ножа, отобранного в драке. Знал, что холодное оружие ему еще пригодится. Проведя лезвием по швартовому канату, представил, как обрезанные канаты соскользнут в воду, быстро, как выстрел из охотничьего ружья. Он ухватится за канат и спрыгнет в море. С буксира сразу же заметят обрыв и начнут подтягивать канаты к себе на борт. Таким образом и спасет себя.
До прихода корабля в точку передачи оставалось несколько часов. Зеленов понимал, другого случая выполнить задание больше не будет.
Перед глазами вставал образ Авдеева. Его узкие желтые глаза проникали в самое сердце, требовали действий и результата. За его мешковатой и добродушной внешностью скрывался жестокий характер. Валентин знал, что этот человек переступит и не обернется. Сегодня на карту поставлено все его будущее. Выполнит поручение Авдеева, получит деньги и должность. Нет – потеряет все, что имел. А он уже потерял работу. Неожиданно после встречи с Мариной его уволили из полиции, не прошел переаттестацию. Кто-то оказался сильнее Авдеева, который ничем не смог помочь.
Людей Авдеев считал всего лишь навозом и средством для добывания денег. Не случайно его афоризм звучал так высокомерно: «Для дождевого червя любая навозная муха – птица высокого полета». Вот Валентин и был тем самым червем, а Авдеев, видимо, считал себя мухой. Сам где-то прознал о планах Зотова и приказал устроиться на судно.
– Во что бы то ни стало должен послать на дно пароход Зотова, – жестко инструктировал он Валентина перед его отправкой в Находку, – изучи матчасть. План действий получишь у Тимура. Тот, что был с нами на охоте.
Именно с Тимуром прилетели в порт назначения. Но что-то у него не заладилось. В заливе Стрелок, куда переправили с завода авианосец, приблизиться к кораблю незамеченным оказалось невозможно. План по постановке мины к его днищу с помощью аквалангиста провалился. Причиной послужили специальные гранаты, бросаемые каждый час в воду с соседнего корабля. Тогда Тимур вручил Зеленову пластит и на словах объяснил, как и когда его привести в действие. Продумали и запасной вариант – с помощью швартовой лебедки сбросить в море троса, заведенные на буксир.
На часах было пять утра. Валентин знал, как быстро и внезапно приходит южный рассвет. Следовало поторопиться.
Замерзшими от постоянного пребывания в воде руками попробовал ослабить стопор на швартовом барабане. Не поддавалось. Кувалду приготовил заранее, но из-за качки забыл взять с собой, оставил в рундуке. Открыть стопорное кольцо не удавалось, а без снятия стопора швартовная лебедка будет работать вхолостую. Валентин беспомощно осмотрелся у себя под ногами. Потоки воды, словно миллионы змей, обволакивали и заполняли палубу корабля. Останавливались в пустотах, чтобы заполнить их, затем еще стремительнее бежали в сторону наклона палубы, возмущенно вспениваясь, встретив препятствия на своем пути.
Найти какой-либо посторонний предмет в такой обстановке невозможно. Давно смыло за борт все, что плохо закреплено.
