– Потому что они сначала пехота, а уже потом моряки, – ответил Сергей и продолжил свой рассказ: – Как-то новый бэтээр-восьмидесятку у «чехов» отбили. К нам такая техника и не поступала. Удивила практичность противника. Они были мобильны благодаря «уазикам», с которых снимали крышу и двери. Новенькие машины, даже с московскими номерами, их использовали в горной местности вместо бэтээров. Легкие, проходимость высокая, маневренны. А мы, как в сорок пятом, на танках и тяжелой технике месили грязь, сами из себя создавали мишени.
Сергей замолчал, собираясь с мыслями. Долго всматривался по курсу корабля, пытаясь разглядеть расплывчатое в тумане пятно буксира, идущего впереди. Промозглая пелена медленно рассеивалась. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь плотно сотканную паутину испарений. То боролись холод морской воды и солнечное тепло, а место их битвы находилось как раз на поверхности океана.
– Николай, ты с вахты сменился? – не поворачиваясь, вдруг спросил Сергей. Чутье разведчика почувствовало присутствие еще одного человека.
– Ну, вы даете, дядя Сережа! – восхищенно воскликнул Афанасий.
– Привет, Петрович! – поздоровался, подходя, Николай.
– Шторм, видишь, надвигается, дизелям придется работать в авральном режиме, – продолжал Сергей.
– Не переживай, мотористы опытные ребята. Справимся, – заверил его Николай.
– В мотористах уверен, а с остальной командой не очень.
– Петрович, ничего не случится. Все будет хорошо!
– Да. Походу конец, меньше суток осталось. Главное, Корейский пролив прошли без шторма, – успокоил сам себя Сергей.
В это время Николай посмотрел прямо ему в глаза, и Афанасию показалось, что он хочет сказать что-то важное. То, без чего человек не может жить. Тайна так и играла в его взгляде. При этом Николай плотно сжал губы и напрягся всем своим большим телом. У него с первого дня сложились приятельские отношения с Сергеем, и ему, видимо, очень хотелось поделиться с ним. В нем боролись две силы. Одна убеждала довериться и рассказать этому человеку, другая призывала этого не делать. Одна говорила, что не надо раскрывать свою миссию, данное ему поручение, а другая – что выполнение этой миссии приведет к гибели людей и не следует брать грех на душу, жизнь важнее денег! Ему не терпелось рассказать Сергею о своем душевном состоянии, сбросить груз сомнений, поделиться с ним. Сергей, обычно внимательный и осторожный, в этот раз не заметил душевных волнений Николая. А тот все-таки решил не выдавать себя. Значит, еще не пришло время для откровений.
Сергей между тем продолжал свой рассказ, как будто и не было рядом слушателей. Казалось, он разговаривал сам с собою.
– Часа в четыре утра по рации пришло сообщение – ждите с минуты на минуту крупный отряд боевиков. Ротный приказал занять места по боевой тревоге. Я с молодым моряком занял позицию рядом с ротным и Семеном. Метрах в пятидесяти раздался вдруг глухой взрыв поставленной накануне растяжки, с другой стороны высоты взлетела сигнальная ракета, прошла мутно-кровавым следом и пропала в плотном тумане. За нашими спинами раздался хлопок гранаты. Ротный величественно поднял указательный палец и прошептал:
«Попались, гады, на наши «секреты».
По всем приметам, боевики нас окружали, но отступать не имелось возможности, да и смысла. Куда нам против сотни! Грамотнее отсидеться на высоте и выполнить задачу командования – не пропустить отряд. Поначалу складывалось, как по учебникам, – противник врасплох не застал, успели закрепиться на заранее подготовленных позициях.
«Предгрозовая тишина» длилась, наверное, минут тридцать, пока туман не начал растворяться в свежем горном воздухе. Светает в горах быстро. Бой ожидали с минуты на минуту, но начался он, как всегда, внезапно. Стреляли со всех сторон. Пули роями дохлых мух падали рядом. Высота не молчала. Мы отвечали расчетливо, редко, но метко, зная, что психическая атака вскоре захлебнется. Моральный дух морпехов покрепче «духов»! Похоже, и наступающая сторона хорошо знала нашу психологию. Противник работал методично и спокойно. Никаких там «Аллах акбар». Предельно жестко и напористо.
Мы же, в свою очередь, не спеша, словно на стрельбище, выискивали цель. Боец брал ее на мушку автомата. Плавно нажимал спусковой крючок. Следовал глухой одиночный выстрел, и коричневый человечек падал. Новая цель. Неспешный выстрел.
Но противник упорно продвигался вперед. Со стороны наседающего врага сверкали незатухающие огоньки многочисленных выстрелов, похожих на новогоднюю елочную гирлянду. Никто не представлял, как долго этот бой длился. Время потеряло свою значимость.
