– Так тому и быть! – торжественно заявил старый барон. – Поединок состоится в парке по окончании празднества. Сначала с дамуазо Логаном скрестит клинки де Суаж, затем дамуазо Логан, если будет еще в состоянии, встретится с дамуазо де Жюв. Право на выбор оружия и стиля поединка как вызываемый имеет дамуазо Логан. Дабы не затягивать разрешение спора, я открою арсенал, где вы сможете выбрать себе оружие. Но по окончании поединка, ежели взятое оружие понесет ущерб или выйдет из строя совсем, вы обязуетесь покрыть его стоимость с лихвой. В случае смерти одного из участников поединка ущерб оплачивает победивший. Я как сенешаль сказал свое слово. А теперь разошлись, и, не дай бог, если я увижу, что вы до поединка приблизились друг к другу хотя бы на пять туазов[125].
Сенешаль сверкнул взглядом на эскудеро. Те нехотя разошлись и примкнули к группам своих сторонников. К удивлению, я заметил, что и Тук обзавелся таковой. С пяток человек встретили его одобряющими криками и похлопываниями по плечу. И дамы вокруг крутятся. Быстро сложилось… Скорее всего, эти двое успели насолить всем порядочно, что особо и не удивительно. Рожи наглые, манеры вызывающие.
И еще я заметил, что возле нас фланировали сразу две фрейлины Мадлен: естественно, подслушивали с намерением передать все хозяйке. Сама же регина старательно делала вид, что ничего не замечает. А может, и действительно не замечала. Дело-то обычное, внимания правительницы особо не заслуживающее.
Все это хорошо… За исключением того, что я вполне могу лишиться своего эскудеро…
– Ты как? – поинтересовался я у шотландца, встав прогуляться по залу.
– Все нормально, монсьор. Обрежу этим выскочкам уши, и всех делов. – Тук выглядел совершенно спокойным.
– Увижу, что пьешь до поединка, – сам тебе уши обрежу, понял?
– Понял, монсьор.
– На чем биться собираешься?
– Да на палашах. Барбют, легкая кольчуга и малый щит. Думаю, так.
– Смотри сам. Я пойду посмотрю, что там с Франсуа.
– Специально они это сделали, монсьор.
– Знаю, дружище, все знаю… – И побрел в коридор, куда фрейлины принцессы сопроводили мальчика.
Однако наткнулся на запертую дверь.
Обратился к ближайшей даме из свиты Мадлен и поинтересовался: где мой паж? На что получил ответ, что парнишку изволит проведывать сама контесса и беспокоиться мне нечего.
М-да-а… То-то она на него посматривала, как кот на сметану… Везет кому-то… Да и ладно. Вернулся за стол и прикончил птицу, оказавшуюся фазаном в моченой бруснике. Вкусно. Даже очень. Подумал и наложил себе перепелок, зажаренных целиком. Кстати, на столе почему-то вовсе не оказалось свинины и баранины. Только птица и дичь. Как позже выяснилось, дворянам не по чину столь низменных животных в пищу употреблять…
Честно сказать, не в радость мне и пир стал. А тут еще клятый барон д’Айю ехидненько так на меня посматривает. Да пажу своему громогласно, чтобы я слышал, приказал передать своим эскудеро, что, если кто из них особо ловко и жестоко бастардовского оруженосца искалечит, а желательно – и вовсе изведет, тому он подарит отличного арабского скакуна.
Сука… Что я могу еще сказать. Совсем взгрустнулось. Даже появившиеся жонглеры не особо развеселили. Понес же меня нечистый клятого зайца ловить… Не за себя, а за Тука беспокоюсь. Просто я прекрасно знаю, что такое два подряд поединка провести.
Наконец на своем троне появилась Мадлен и принялась загадочно так на меня посматривать.
Пришлось подойти и спросить:
– Ваше высочество, осмелюсь поинтересоваться, как себя чувствует мой паж. И вообще где он?
– Бедный мальчик очень пострадал. У него… – Регина запнулась и посмотрела на своих дам.
– Сломан нос!
– Ушиблена голова!
– Сотрясение у него!
– Ему совсем плохо!
Подсказки посыпались как из рога изобилия. При этом все фрейлины и дамы, как сговорившись, изобразили жуткое сострадание к моему Франсуа на своих личиках.
Не понял… Всего-то нос расквасили…
– Вы все слышали, виконт! Вашему пажу необходим покой, – безапелляционно заявила Мадлен. – Полный. На три дня… нет, на неделю. Придется вам некоторое время без него обойтись.
– Но…
– Но вы же не хотите, чтобы у бедного мальчика были осложнения? К тому же я вам предоставлю на это время любого моего пажа. – Мадлен так обезоруживающе улыбнулась, что мне осталось только откланяться и вернуться на свое место.
М-да… что-то мне подсказывает: пажа я лишился. Такие женщины, как Мадлен, от своего никогда так просто не отступают.
Ну и что делать? Не будешь же орать и устраивать скандалы…
– Виконт, – обратился ко мне барон де Бальзамон, – меня просто обязали представить вас двору. Некоторые дамы даже пригрозили, что никогда не подадут мне платок во время танца, если я вас не представлю им. Так что прекращайте грустить – и идем…
Пришлось идти. Не хотелось подвергать барона столь изощренной немилости со стороны дам. Хотя вот в упор не понимаю, в чем эта немилость заключается.
Большинство приглашенных, утолив первый голод, покинули стол, на котором слуги сноровисто меняли блюда и убирали объедки. Теперь они толпились вдоль стен, сплетничали, вполглаза поглядывая на искусство жонглеров.
