Вот бы на Русь попасть… Хоть послом каким завалященьким. Вот ей-богу буду себя там чувствовать уютнее…
Завертел головой, высматривая баронессу де Прейоль. С Мадлен ничего не светит, клятый Франсуа всю малину испортил, так хоть за вдовушкой поволочусь…
Баронесса в танцах не участвовала, скромно беседуя с какой-то старушкой в черном платье и тоже с вдовьим чепцом на голове. Только собрался к ней подойти, как объявили какой-то луговой танец…
И в этом танце собралась участвовать сама Мадлен Французская!
Барон недвусмысленно подтолкнул меня в ее сторону.
Мадлен, смотря на меня, сделала шажок вперед…
Да я же не умею этот лужок танцевать!
Черт… а придется. Увидел спешащих к контессе кавалеров, в том числе и этого клятого д’Айю, и ухватился за выпущенный из рукава регины платок. С глубоким удовлетворением при этом заметив исказившееся в гневе лицо барона. Так тебе и надо, морда наглая.
Нет, все-таки положительно надо с него спесь сбить…
Регина слегка коснулась своими пальчиками моей руки, как бы одобряя решительность.
Ну, с богом…
– Ваше королевское высочество, вы не скомпрометируете себя танцем с Арманьяком? – поинтересовался я как бы невзначай, внимательно следя за движениями Мадлен и стараясь аккуратно повторять танцевальные па.
– В Фуа, виконт… – Мадлен, плавно разведя руки, сделала шажок от меня, – в Фуа только я решаю, кто и кого может скомпрометировать.
– Преклоняюсь пред вашими талантами, ваше королевское высочество, – поднял вместе с Мадлен руки, пропуская под нашим платком пару, идущую навстречу, – и не только пред талантами.
– Вы льстец, виконт… – Регина сделала оборот вокруг себя, довольно натурально изобразив смущение.
– Самый изощренный льстец мира не сможет достойно описать ваши достоинства. – Я усмотрел, что делают остальные кавалеры, и довольно удачно изобразил подпрыгивающий перебор ногами.
– Увы, льстивый Арманьяк, я потеряна для этого мира. – Мадлен подождала, пока барон д’Айю со своей женой расцепится с нами платками, и продолжила: – Положение регины лишает меня всех мирских радостей жизни.
– В таком случае я лишен любви навсегда, – сделал шаг навстречу контессе и почувствовал нежный аромат фиалок, исходящий от нее.
– Почему же это? – Мадлен изобразила легкую заинтересованность. – Что-то я не заметила, что вы лишены внимания дам. Кое-кто не сводит с вас глаз весь вечер.
– Я закрыт для них, – не удержался и двинул плечом оруженосца барона д’Айю, проходящего рядом. – Я дал обет раскрыть сердце только самой прекрасной даме.
– И кто же эта счастливица? – Мадлен сделала оборот, слегка задев меня своим покрывалом.
– Пусть это будет моим секретом, ваше королевское высочество. Я только что узнал, что все мои надежды бесполезны, – сделал самый несчастный вид, на который только был способен, – теперь мне очень хочется попасть в тело Франсуа, который окружен вашей заботой.
– Вряд ли вам, виконт, будет комфортно в его теле… – Мадлен весело засмеялась. – Проводите меня, танец уже закончился. И будьте внимательны, порой желанное находится перед самым носом…
Что это было? Намек или обычная кокетливая женская болтовня? Мадлен на болтушку не похожа… хотя о чем это я – она прежде всего женщина…
Придется дождаться следующего танца и быть немного настойчивее…
– Виконт, – после того как я вернулся за стол, ко мне подошел сенешаль де Бальзамон, – дамуазо изъявили желание не дожидаться окончания празднества и провести поединки прямо сейчас.
– Ведите… – Черт, сейчас же опять танцы объявят, а приходится уходить!
В саду еще хватало света уходящего дня, и освещать место поединка факелами не было нужды. Возле своих оруженосцев находился барон и еще с десяток дворян. У Тука группа поддержки оказалась пожиже – всего четыре человека. Ну и я, конечно.
Сенешаль еще привел с собой пяток гвардейцев. Очевидно, на случай усмирения буйствующих зрителей и для общего порядка.
Ну и лекарь с большой сумкой топтался в сторонке. Благообразный опрятный сухонький старичок в черном. Тоже нужное дело, хотя местных дохтуров лично я вешал бы без суда и следствия как общественно опасный элемент.
Женщин не было, но я заметил, как в окнах второго этажа мелькнули и скрылись несколько теней. Однозначно – подсматривают. Грубые мужские забавы для женщин всегда привлекательное зрелище. Как бы они это ни скрывали.
Баронские эскудеро уже переоделись в доспехи.
Тук облачился во все свое. Надел подаренный мною барбют, свою же панцирную кольчугу и теперь спокойно поигрывал палашом, отложив пока щит в сторону.
Оруженосцы барона, по всей видимости, воспользовались оружейной комнатой замка. На них были одинаковые кольчуги по колено с набором бляшек на груди, одинаковые же круглые щиты с гербом Фуа, только вместо палашей вооружились одинарными мечами с крестообразной гардой. На вид длиннее и массивнее, чем палаш шотландца. На головах – добротные салады. У де Жюва – с забралом, у де Суажа – обычный пехотный.
– Дамуазо Логан, вы удовлетворены вооружением дамуазо де Суажа? – спросил сенешаль, выйдя на центр поляны.
– Полностью, – кивнул шотландец.
