Тут же появился слуга и принял косого из моих рук. Мадлен же, слегка улыбаясь уголочками губ, милостиво наклонила голову и выудила из рукава очередной батистовый платочек.
– Примите этот платок, виконт, как знак отличия в вашей ловкости и благородстве.
В мертвенной тишине я взял его и, слегка прикоснувшись губами к тонкой ткани, запихал под дублет поближе к сердцу.
– Он будет со мной всегда, как свидетельство о самой прекрасной даме Франции…
Одобрительный рев в зале засвидетельствовал, что я все сделал правильно. Но справедливости ради скажу, что рев перемежался и не совсем одобрительными выкриками.
Да и хрен с вами. Вопите, завистники…
Гордо вернулся на свое место. Старый барон одобрительно хлопнул меня по плечу и потянулся с кубком. С удовольствием брякнул о него своим и высадил махом.
Уф-ф… Красавчег я, да и только. Ну-кася, в чем еще тут отличиться можно?
Дальше тот мужик, что выпустил зайца, стал отделять куски пирога, а стоявший возле Мадлен распорядитель, выполняя ее указания, распределял порции среди гостей. Мне, кстати, досталось около килограмма плохо пропеченного теста с непонятной начинкой самому первому. За проявленную сноровку. Пришлось изобразить, что его ем… хотя не очень-то и хочется. Заяц – животное подленькое. Мог за свой испуг и отомстить, изгадив все внутренности пирога.
Присмотрел себе целую птицу, украшенную разными ягодами, и, наколов ее кончиком кинжала, плюхнул на свою тарелку.
Вот это другое дело. И вина изысканные, только не в меру приправлены пряностями. Но и чистые тоже есть.
Пиршество набирало обороты. Здравицы следовали одна за другой. Славили саму Мадлен, присутствующих дам, род Фуа, желали погибели врагам и так далее. Причем никакого управления застольем я не заметил. Все старались перекричать друг друга.
Только музыканты стали лабать интенсивнее и громче.
Я старался поймать взглядом Тука – все-таки побаивался, что буйный скотт устроит какое-нибудь непотребство.
Но нет…
Вроде пока нормально. Сидит с группкой такой же молодежи и, потребляя винцо, что-то им рассказывает.
Франсуа тоже…
Твою же мать…
Невысокий крепыш лет четырнадцати, в цветах барона д’Айю, направляясь к своему господину, походя, как бы невзначай двинул моего мальчишку локтем по лицу и сразу сбил на пол…
– Молодежь, знаете ли… – издевательски улыбаясь, заявил барон, смотря на поднимающегося Франсуа с залитым кровью лицом. – Все бы им потолкаться. Пусть выйдут во двор и хорошенько друг друга отмутузят. Хотя ваш паж, бастард, уже ни на что не способен, чего-то он слабенький какой-то…
Появившиеся рядом два его эскудеро радостно заржали. А паж, тот самый, что ударил Франсуа, издевательски пропел:
– Ну прям девчонка… сейчас заплачет…
Сука… Специально же! Точно баронишко подговорил своих людей.
Франсуа, размазывая по лицу слезы и текущую из носа кровь, потянулся за кинжалом…
Вот зараза! Что надо в таких случаях делать?
Вдруг, откуда ни возьмись, явилось несколько фрейлин Мадлен и почти принудительно утащили парнишку; я кинул взгляд и убедился, что распоряжение им отдала сама контесса.
– Ой… Я, кажется, случайно наступил вам на ногу… – Среди эскудеро барона появился Тук и с силой опустил свою ступню на ногу крайнего из них, да так сильно, что тот взвыл от боли и запрыгал на одной ноге.
– Да что вы, в самом деле… – Шотландец поклонился и, как бы случайно разведя руками, заехал в пах второму оруженосцу.
Вот чего-то подобного я и ожидал…
Первый баронский оруженосец с лязгом выхватил кинжал.
– Прекратить, дамуазо! – рявкнул барон де Бальзамон, с грохотом встав из-за стола. – Здесь не место для выяснения отношений. Кинжал в ножны, де Суаж, или я прикажу вас взять под стражу!
– Но это же намеренное оскорбление, – возмутился баннерет, – он намеренно ударил моих эскудеро!
– Разве? Это было столь же намеренно, насколько намеренно ваш паж ударил моего, – вступил в разговор я.
Де Бальзамон стал между Туком и эскудеро баннерета и сухо спросил у них:
– Ваши намерения?
– Поединок! – ненавидяще выкрикнул первый.
– Поединок! – взвыл второй, еще держась за пах.
– Ваше слово, дамуазо? – барон обратился с шотландцу.
– Поединок, – спокойно заявил Тук. – С обоими ли разом или по очереди, для меня различия нет.
– Вы, барон, даете согласие на поединок своих эскудеро с дамуазо Логаном? – обратился Де Бальзамон к баннерету.
– Конечно, даю, – прошипел д’Айю.
– Ваше слово, виконт? Вы разрешаете поединок вашего эскудеро?
– Да, разрешаю, – кивнул я.
А что делать? Выбора у меня, однако, никакого нет. Любая альтернатива ведет к урону чести.
