– Ну вот! – В комнату вломилась целая толпа женщин во главе с самой вдовствующей принцессой Вианской, Беарнской и Андоррской. – Стоит только мне немного отвлечься, а больной уже нарушает предписанный режим! Кто приказал подать виконту эту тяжелую для него еду?
Мадлен спрашивала, строго смотря на сенешаля.
– Ваше высочество! – Де Бальзамон склонился в поклоне. – Это я. Справедливо полагая, что виконт проснется совершенно голодным, я взял на себя такую смелость. Нет ничего лучше доброго куска жареного мяса и кубка красного вина для восполнения сил.
– Это на ваш мужской взгляд. – Мадлен сменила гнев на милость. – Я не гневаюсь, Робер. Но сейчас покиньте нас, виконта необходимо перевязать.
– Я удаляюсь, ваше высочество. – Барон откланялся и, подмигнув мне, исчез из комнаты.
Женщины развили бешеную деятельность. Для начала на мои чресла накинули покрывало, по-пуритански прикрыв их. Затем справа объявилась та самая девушка, которую я увидел первой после моего пробуждения, и она опять принялась обмахивать меня веером. Слева уселась дама постарше с глубокой миской, исходящей парком, и принялась потчевать меня бульончиком с ложечки. Вкусным, надо отметить, наваристым и с незнакомыми мне специями, придающими особую пикантность.
Еще одна дама – в строгом черном платье и глухом чепце, с явно арабскими чертами лица, – поставив на табуретку таз с горячей водой, принялась осторожно разматывать бинты на моей ноге.
Мадлен осуществляла общее руководство, величественно восседая в венецианском кресле.
– Осторожнее, осторожнее… Сначала отмочите присохшие бинты… – скомандовала она и величаво повернула голову ко мне. – Я гневаюсь, виконт!
– Чем же я вызвал вашу немилость, ваше королевское высочество?
– Вы знаете чем! – Мадлен сделала строгое лицо. – Зачем вы дрались на поединке?
– Увы, ваше королевское высочество, мужчинам иногда приходится делать кучу совершенно глупых вещей.
– Несомненно; но все же какова причина поединка?
Ага… не знает она… все прекрасно знает и понимает. Два бабуина за самку подрались.
Состроил виноватое лицо и смиренно заявил:
– Да мерились пис… в общем, поспорили по поводу стихотворного размера одного рондо.
– Ну и у кого оказалась больше… рондо? – Мадлен внешне сохранила серьезность, но в глазах плясал табун чертенят.
– У меня, ваше королевское высочество, – состроил скорбную мину, – очень об этом сожалею. Но как себя чувствует барон д’Айю? Он доблестно сражался, и я победил всего лишь по воле случая.
– Мэтр Паре предлагал его избавить от лишних мук. – Мадлен небрежно пожала плечиками. – Но, к счастью, Медина взялась его лечить и утверждает, что шансы на выздоровление есть.
– Все в руках Господа, клинок миновал печень, – подтвердила арабка и осторожно сняла последний слой бинтов, – но рана ужасна. Эти фламберги нужно запретить – как оружие, созданное по наущению дьявола.
Пропустив мимо ушей эту тираду, сам подумал – очень хорошо, что она не европейка. Вселяет надежду на выздоровление. Лучше бы, конечно, была еврейкой, но сойдет и сарацинской нации. Это в принципе одно и то же. Что те, что эти – на голову, если не больше, опережают европейцев в искусстве врачевания.
– Ну что там у нас, Медина? – Принцесса встала с кресла и склонилась надо мной.
О-о… как все-таки божественно она пахнет… куда там всяким Жиданши и Деарам…
Стараясь не смотреть на грудь регины, выпирающую из лифа, скосил глаза на ногу и увидел, что рана немного кровоточит, но в общем выглядит сравнительно нормально. Главное, не опухшая и не воспаленная.
– Все нормально, госпожа. – Женщина осторожно надавила на края раны. – Клинок даже не разорвал мышцы, а прошел между ними. Нагноения тоже нет. Я наложу бальзам и легкую повязку.
И с Божьей помощью господин скоро исцелится.
– Это хорошо. – Мадлен удовлетворенно кивнула.
– Ваше высочество, а как там Франсуа? – осторожненько задал беспокоящий меня вопрос.
– Я решила вас наказать, виконт! – Регина изящным движением села в кресло. – Паж останется у меня. Поверьте, ему так будет лучше.
– А он сам на это согласен?
– Конечно, но боится показываться вам на глаза, – убедительно заявила Мадлен. – И правильно, вы еще, не дай бог, прибьете его. Но не беспокойтесь, я прикажу ему вас навестить.
Вот черт… отобрала все-таки пажа. Да и бог с ним… Может, мальчишке при ней действительно лучше будет. Ну не приспособленный он никак к ратной службе. Ладно, забыли…
Арабка ловко и быстро обработала рану какой-то остро пахнущей жидкостью и, наложив бальзам, забинтовала обратно. Новыми бинтами… что даже удивительно.
После чего все дамы испарились, прихватив с собой недоеденного гуся с вином. Взамен оставили кувшин сидра, зимние яблоки и еще какое-то пряно пахнущее питье, наказав мне его пить как можно чаше.
Ага… Сами пейте. Мне и сидра хватит.
Мадлен, уходя, послала мне очень многозначительный взгляд. Правда, что именно он означал, я так и не понял. Хотелось бы, чтобы именно то, на что надеюсь.
